Люся развернулась, закатила глаза и, не говоря ни слова, вышла из столовой. Ни она, ни кухарка Прасковья не понимали страсти хозяина к этому напитку. Единственное, что нравилось обоим — это запах, который разносился при жарке. Может, поэтому они каждый раз пережаривали зерна.

После завтрака Мелехин поехал в академию. Занятия уже закончились, поэтому в летнее время он обычно занимался исследовательской деятельностью или практиковался в одной из столичных больниц. Но в последнее время все его мысли были о лекаре-руномаге. За многолетнюю образовательную деятельность он встречал шептунов, алхимиков, духоглядов и даже однажды виделся с некромагом, который уверял, что может связываться с душами умерших, но его отчислили с первого курса, поэтому Мелехин потерял его из виду. Однако ни о каком руномаге он даже не слышал.

За последние дни профессор проехался по всем крупным библиотекам и прочитал все, что нашел о рунах, но в книгах не было ни одного упоминания о том, что руны можно использовать при лечении. С помощью камней с рунами предсказывали судьбу, определяли свое предназначение и даже выбирали партнера по жизни, но на этом все. Именно поэтому профессор с нетерпением ждал письма от своего однокурсника Аркадия.

Добравшись до академии, он зашел в кабинет и хотел приступить к изучению заграничных научных журналов, что привез ему друг из поездки, но, сколько бы ни пытался, не мог понять то, что читает, так как мысли его были далеко.

— Чертов руномаг! — выругался он, встал из-за стола и принялся поливать цветы.

Это занятие его всегда успокаивало, но не в этот раз. Мысленно он продолжал пытаться раскрыть секрет мошенника, который выдает себя за лекаря. Однако так и не мог понять, как можно обмануть человека, что болезни больше нет. В конце концов он решил, что сегодня ему точно не удастся поработать и, выйдя из академии, пошел гулять по городу, не переставая прокручивать засевшую мысль про руномага.

***

Дни сменялись днями. Иногда я останавливался в постоялом дворе или на почтовой станции, но часто бывало так, что я ночевал просто в лесу у костра. Благо погода была хорошая, поэтому даже не требовалось сооружать шалаш.

Примерно через неделю пути, когда мои запасы еды полностью истощились и закончился хлеб, который я купил в постоялом дворе два дня назад, я решил свернуть в деревеньку, мимо которой проезжал. На выцветшей деревянной табличке возле узкой проселочной дороги было написано Теневодье.

Вечерело, поэтому подумал, что было бы неплохо переночевать под крышей, а не на улице, как последние три дня. На жесткой земле и с роем комаров над головой спалось плохо, но я решил как можно быстрее добраться до Красноярска, поэтому останавливался, когда совсем стемнеет, и спал всего часа три, не больше. Судя по карте, которую мне подарил Борис, я проехал уже большую часть пути, поэтому если дальше буду действовать так же, то дней через пять-шесть доберусь до города.

Я ехал по узкой проселочной дороге уже более получаса, но деревни все не было. Это странно, ведь обычно поселения располагались недалеко от тракта. Я знал, что завтра обязательно доберусь до почтовой станции, поэтому уже хотел поворачивать Пепельную в обратный путь и заночевать в лесу у тракта, но тут во тьме между деревьями увидел, как мелькнул огонек. Ага, а вот и Теневодье.

Пришпорив лошадь, выехал из леса и оказался на возвышенности, с которой открывался вид на деревню, что расположилась на равнине у берега реки. Огонек, который я заметил, горел в масляной лампе, висящей на крыльце старого покосившегося дома, который стоял будто на отшибе, поодаль от остальных домов, расположенных довольно кучно.

Я спрыгнул с Пепельной, взял ее под уздцы и подошел к калитке.

— Эй, хозяева, впустите переночевать! — крикнул я, заметив, как в темном окне мелькнуло светлое пятно лица.

Дверь жалобно скрипнула, и на крыльцо вышла старуха.

— А-а-а, путник, — почему-то обрадовалась она. Затем, держась за поясницу, спустилась с крыльца и двинулась навстречу. — Ищешь, где переночевать?

— Здравствуйте, бабушка, — доброжелательно улыбнулся я, хотя не понимал ее внезапной радости. Обычно деревенские настороженно относятся к незнакомцам. Если честно, я даже не надеялся, что меня впустят в дом, поэтому был бы доволен сеновалом или баней. — Да, хотелось бы выспаться, но в лесу такой роскоши нет. Комарье и мошкара живьем съедят, как только костер потухнет.

— Это верно. Потеплело, и кровососы полезли, — кивнула она и смачно ударила комара, впившегося ей в руку.

На вид старуха была самая обычная: невысокого роста, сгорбленная спина, морщинистое лицо и редкие седые волосы, заплетенные в тонкую косу. На ней было длинное зеленое платье из грубой ткани, поверх которого на пояснице завязан шерстяной платок. Одно только выбивалось из общего вида пожившего человека — ясные молодые проницательные глаза.