Я опустился на скамью рядом с ней и махнул рукой трактирному слуге, который тут же подбежал и, поздоровавшись, выжидательно уставился на меня.

— Что у вас на завтрак?

— Блины простые и с начинками. Начинки из творога, малинового варенья, сыра. Каша гречневая, пшенная и овсяная. Вчерашняя буженина есть. Яйца жареные и отварные, — быстро перечислил он.

Я заметил, как юноша сглотнул, услышав о разнообразии блюд, и взял очередной сухарь из холщового мешочка, лежащего на столе.

— Давай блинов три порции с разными начинками. Яиц жареных принеси на троих и буженину, — попросил я.

— Сию минуту принесу, — слуга торопливо ушел на кухню.

— Если ты для нас взял, то нам ничего не надо. У нас все с собой, — сухо проговорила старуха, замачивая сухарь в чае.

— В дороге я один, а у меня сегодня день рождения. Хочу хотя бы за завтраком с кем-нибудь отпраздновать, а то скоро снова в дорогу, — соврал я без зазрения совести.

— О, день рождения, — оживился юноша. — Поздравляю. А сколько тебе исполнилось?

— Уже двадцать, — снова соврал я, чтобы не возникло вопросов, почему еду один.

— Ну, раз угощаешь, то в такой день грех отказываться, — согласилась старуха, когда слуга вернулся с подносом и начал раскладывать тарелки на стол.

Юноша с аппетитом приступил к яйцам с бужениной, старуха же взяла блин с творогом и зашмякала беззубым ртом.

— Куда же ты, молодчик, собрался? — спросила она, когда доела блин и вытерла жирные губы уголком платка.

— В Москву. Хочу в медицинскую академию поступать, чтобы разрешили людей лечить, — ответил я, обмакивая блин с малиновой начинкой в густую сметану.

— О-о-о, в академию, — протянул юноша, с восхищением глядя на меня. — Я вот тоже мечтаю грамоте научиться. Как обоснуемся на новом месте, попрошу кого-нибудь меня обучить.

— Верно. Сейчас без знаний никуда. А я вот могу кое-какие болезни вылечить, — повернулся к старухе. — Заметил, что вы щуритесь. Плохо видите?

— Плохо, милок. С каждым годом все хуже, — пожаловалась она и потерла глаза. — Боюсь, как бы совсем не ослепнуть.

— Я вам сейчас помогу, — не дожидаясь разрешения, быстро нарисовал на изборожденной морщинами щеке женщины одну из рун, которая всегда отлично справлялась с болезнями глаз. — Ну как? Лучше видите?

Старуха удивленно воззрилась на юношу, сидящего напротив, затем оглядела помещение и повернулась ко мне.

— Что же ты сделал? Я так хорошо даже в молодости не видела, — она выглядела растерянной. Уголки ее губ опустились, когда она взглянула на юношу. — А я ведь даже не видела, что ты так подрос, Коленька. Уж и щетина на щеках появилась и плечи как у бати твоего.

— Баба Нюра, ты только не плачь, — предупредил он и взял ее за руку.

— Как же не плакать, когда такое чудо? — всхлипнула она и провела рукой мне по плечу. — Что ж ты за человек такой?

— Степан Устинов меня зовут. Знахарь я.

— Ох и хороший ты знахарь. Я ведь даже не поняла, что ты сделал.

— Использовал руны, — пояснил я, хотя понимал, что она ни о каких рунах и не слышала никогда. — Дайте руку, еще и ухо больное вылечу, и суставы.

Старуха с готовностью протянула руку и с интересом наблюдала за тем, как я вожу пальцем по ее сухой мозолистой ладони. Получив еще порцию энергии, я решил, что готов к изгнанию сущности из тела госпожи Вавиловой.

Пока доедали завтрак, старуха то и дело благодарила меня за лечение. Она призналась, что так привыкла к постоянным болям, что даже перестала обращать на них внимание. Порывшись в своей котомке, она даже попыталась всучить мне рубль, но я отказался.

Чуть позже в трактир зашла Настя в сопровождении своих телохранителей. Увидев меня, она с облегчением выдохнула и опустилась за стол в центре обеденного зала. Телохранители сели за соседний стол и тоже заказали еду.

— Нам пора. Надо дотемна добраться до Смородиновки, — сказала старуха, взяла меня за руку и посмотрела увлажнившимися глазами. — Благодарю тебя, милок, за все: за еду и лечение. Без твоей помощи я бы и дальше мучилась, а так снова могу в огороде работать и в доме порядок держать. Пусть Истинный даст тебе здоровья и сил на многие годы.

— Спасибо, берегите себя, — я проводил их до двери, где старуха не удержалась и крепко обняла меня.

— С днем рождения тебя, милок. Пусть твоя жизнь будет легкой, словно летний ветерок, а сердце — теплым и радостным, как весеннее солнце, — она отпустила меня и вышла. Юноша пожал мне руку и исчез за дверью вслед за своей бабкой Нюрой.

Я подошел к Насте, которая допивала чай с блином.

— Я слышала, что у вас сегодня день рождения. Поздравляю. Жаль, у меня с собой нет никакого подарка.

— День рождения у меня был несколько месяцев назад, — улыбнулся я.

— А зачем же вы им так сказали?

— Просто хотел угостить, а они отказывались. Пришлось соврать. Вы готовы начать лечение?

— Я-то готова, а вы? Энергии достаточно?

— Думаю, да.