Макс напрягся, глубоко вздохнув, когда никто иной, как самый большой придурок, которого я когда-либо видел, подошел к нам в самом кричащем американском галстуке со звездами и полосами.

— Арчи! — Престон подбодрил его, протягивая руку для «дай пять».

— Арчибальд Сент-Джеймс. — Чендлер ухмыльнулся, энергично пожимая ему руку, как будто надеясь, что я не заметил, когда он вернул закуски обратно случайному официанту. — Поздравляю с тем, что ты снова один.

— Хорошую женщину так трудно найти, друг мой. Не так ли, Максвелл. — Блондин ухмыльнулся, его карие глаза обратились к Максу.

— У меня никогда не было проблем, так что, возможно, дело в тебе, — ответил Макс, допивая свой напиток.

Арчибальд просто положил руку на сердце. — Ой, твои слова ранят меня. Кроме того, мы знаем, что ты не такой, это была просто шутка.

— Папа! — Мэсли подбежала к нам обоим, и я не мог не ухмыльнуться, она показала свою рубашку. — Она испачкалась. Где мама?

— Мэсли, я отведу тебя...

— Вот она! — Элспет вернулась, улыбка расцвела на ее лице, когда она присела рядом с Мэсли. — Я искала тебя.

— Мое платье. — Мэсли показала ей его.

— Я собиралась отвести ее переодеться...

— Нет, оставайся. — Элспет махнула ему рукой. — Мэсли, бабушка принесла тебе одежду, хочешь посмотреть?

Она нахмурилась. — Я хочу играть.

— Новая одежда. Потом играть? — Элспет убрала каштановые волосы Мэсли за уши.

Кивнув, Мэсли взяла ее за руку.

— Комната наверху...

— Я знаю. Я знаю. Я владела этим домом до тебя. — Элспет ущипнула его за щеку, а затем пошла рука об руку с Мэсли к большой лестнице.

— Значит, его калитка все-таки немного качается, — пробормотал Чендлер себе под нос, заставив и Престона, и Арчибальда усмехнуться. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не схватить один из подносов и не разбить его об их рты.

— Так где же та самая Джейн Чепмен? — спросил Арчибальд, оглядываясь. — Некоторым из нас нужно больше, чем мужчины, чтобы на что-то смотреть.

Ты, гребаный маленький ублюдок. Мой кулак сжался, и я бы, клянусь Богом, выбил жизнь из этого гребаного придурка, но Макс схватил меня за запястье, и они, конечно, заметили.

— Да, Арчибальд, я сплю с мужчинами. У меня есть дочь с красивой женщиной, мы не дети, так что прекрати свои бесстыдные комментарии, потому что, пока вы, придурки, находите это забавным, я — нет. И как владелец этого дома, а также акционер обеих ваших компаний, я хочу, чтобы вы знали, что вы можете оказаться на улице быстрее, чем я скажу «гомофоб». — Он ухмыльнулся, протягивая руку и забирая закуски с второго подноса, который проходил мимо. — Вам стоит поесть, Чендлер, с состоянием ваших активов, каким оно есть, Бог знает, когда вы или ваша семья снова сможете есть еду от шеф-повара мирового класса. Наслаждайтесь, джентльмены.

Когда он собрался уходить, он наклонился и ухмыльнулся. — Я полировал эти бокалы, осторожнее, не хотели бы вы подхватить мои гейские микробы.

Макс не стал общаться, когда мы прошли в его кабинет, и когда он закрыл дверь, я просто рассмеялся. Сев на кожаный диван перед столом, я смеялся, пока у меня не заболели бока.

— Это было не так уж смешно, — пробормотал Макс, садясь рядом со мной и закидывая ногу на журнальный столик, ослабляя галстук.

— Я смеюсь не над придурками снаружи. Я смеюсь над собой. — Честно сказал я.

— И что же в тебе такого смешного?

Как он не видел?

— Джейн была абсолютно права, — прошептал я, качая головой. — Я лицемер... все это время. Тогда я был так раздражен тобой. Раздражен тем, что был заперт в твоем шкафу вместе с тобой. Я никогда не осознавал, что тоже боюсь. Не быть открытым, а быть открытым с тобой. Как ты отреагируешь на эти комментарии. Как я отреагирую на людей здесь, твоих людей. Смогли бы мы слиться. Казалось, это вряд ли сработает, и если бы ты не позвал меня, я был бы на кухне, готовя еду для этих придурков. Я бы сбежал. Мне это кажется забавным.

Он перевернулся, положив голову мне на колени. — Эти люди не мои. Ты, Джейн, Мэсли, моя мать, твои матери, Ирен... это мои люди. Все остальные здесь — просто связи, люди, которые помогают убедиться, что я могу оставаться богатым ублюдком до старости.

Закатив глаза, я откинулся на спинку стула. — Ты же знаешь, что деньги не делают людей счастливыми, правда?

— Правда? Я думал, это ложь, которую мы говорим бедным, чтобы избежать еще одной французской революции. — Он сказал это так серьезно, что я рассмеялся.

— Ты такой...

— Придурок... я знаю. — Он усмехнулся. — И да, я знаю, что деньги не делают нас счастливыми. Так же, как я знаю, что бедность делает вас еще более несчастными.

Мы просто расслабились, наслаждаясь тишиной, когда за дверью услышали:

— Максвелл ходит и представляет своего любовника.

— Это позор, правда? Единственный сын Элспет. Наследник всех ее денег, а он спит с мужчинами.