— Ты жестокая женщина, Джейн Чепмен.

— Я научилась у твоей семьи. — Она подмигнула, когда телефон снова был у нее. — Сделка?

— Мы будем там, и ты лучше помни свою часть сделки, ясно?

— Пока, бабушка, спасибо! — Джейн помахала, вешая трубку. Как только она это сделала, она упала на колени Уэса.

Он ухмыльнулся, мягко поглаживая ее по голове. — Ты использовала нашу дочь как рычаг?

— Элспет получила лучшую часть сделки, — защищалась она. — Теперь позвони своим мамам, пока я не потеряла всю свою смелость.

— Ты? Потерять смелость? — усмехнулся он. — Я не думаю, что это возможно.

Мэсли пересела ко мне на колени, обхватив ноги матери. Моя грудь стала тяжелой, и в тот момент я был уверен, что время остановилось. Должно быть, так и было, потому что я не мог видеть, слышать или чувствовать ничего, кроме них троих, смеющихся, разговаривающих и... просто дышащих. Просто существующих рядом со мной.

Как тонна кирпичей или ведро ледяной воды, это ударило меня.

Это была моя семья.

Мне казалось, что я снова и снова осознавал это каждую секунду, когда мы были вместе. Я был уверен, что это произойдет снова, и я приветствовал это, потому что ничто не сравнится с ощущением, что ты часть чьей-то жизни.

Ты больше не один.

— Ты в порядке? — мягко спросила Джейн, выходя на террасу рядом со мной. Она повернулась спиной к волнам, чтобы посмотреть на меня, дрожа, когда ветер дул в лицо. Сняв куртку, я накинул ее ей на плечи.

— Я в порядке.

— Правда? Потому что кажется, что ты избегаешь разговора о своих мамах. — Она была такой наблюдательной. Я пытался позвонить своим мамам после того, как Макс поговорил со своей — они не ответили. Правда в том, что я не хотел. Моим оправданием раньше было желание переварить отцовство, а также их возвращение в мою жизнь. Однако, когда Макс позвонил Элспет, я понял, что не могу больше избегать этого.

— Уэс?

— Извините, что вы сказали? — Я взглянул на нее.

Она приподняла бровь, разглядывая меня. — Если ты не хочешь говорить об этом...

— Не хочу. — Правда, не хотел. — Однако это только потому, что я не люблю вспоминать это, а не потому, что не доверяю вам с Максом.

— Мэсли утомилась. Она спит. Я не помешаю? — сказал Макс, и когда я покачал головой, он встал с другой стороны от меня.

Я не мог смотреть ни на одного из них, поэтому я смотрел на пляж, наблюдая, как маленькие волны поднимаются и разбиваются, а запах соленой воды был настолько сильным, что заглушал почти все остальное.

— Примерно через год после того, как мы расстались.

— Я никогда не расставался с тобой, для протокола, — вмешался Макс, придурок, всегда должен был сказать свое.

— Ладно, через год после нашего расставания. — Я подождал, пока он добавит что-то, но он не стал, и я продолжил. — У моих мам начались проблемы — нет, это было больше, чем проблемы. Они расстались. Единственные воспоминания, которые у меня были о ссорах мам, были, когда Гейл был болен и позже, когда он умер. Казалось, что все рушится вокруг меня, и я мог только наблюдать. Они были ужасны друг с другом, до такой степени, что я больше не мог заставить себя говорить ни с одной из них. С тех пор они помирились, простили друг друга за то, что бы это ни было, но тогда я был уверен, что они разведутся. Если я не звоню, я не должен знать, что происходит. Я предпочитаю так. — Мои мамы, Пиппа и Бренда, всегда были странными. Моя мама была громкой, грубой и, честно говоря, полной противоположностью моей маме Пиппе, которая была более сдержанной, хотя Бренда выводила из себя и ее. — Я люблю их обеих. Не разговаривать с ними, потому что я боюсь исхода их брака, довольно по-детски, я знаю...

— Я не любил своих родителей, но все равно хотел, чтобы они были вместе. — Макс усмехнулся, наклонившись вперед. — Вместо того чтобы беспокоиться о будущем, сосредоточься на настоящем, потому что сейчас они вместе, и это единственное, что имеет значение. Легче сказать, чем сделать, но все же.

Я посмотрел на Джейн, и она предложила легкую улыбку, прежде чем подойти ко мне и обнять меня. — У меня нет хороших советов.

— Плохие тоже приветствуются. — Я рассмеялся, обнимая ее.

— Я не даю плохих советов, — пробормотала она мне в грудь. Как раз в этот момент мы услышали Мэсли позади нас.

— Мамочка... Мамочка, где ты?

— Зов долга. — Она вздохнула, отстраняясь от меня и направляясь обратно в дом.

— Последние несколько лет были тяжелыми для всех нас, — прошептал я, поворачиваясь к нему, когда он тоже повернулся, чтобы посмотреть, как Джейн поднимает Мэсли и укачивает ее.

— Я никогда не умел выражать свои чувства...

— Ты стал намного лучше, поверь мне, — перебил я его, и он ухмыльнулся, помахав Мэсли, когда она увидела нас.

— Я всегда спрашивал себя, когда пойму, что добился успеха, и никогда не знал ответа.