— Мэсли! — Она побежала в мою комнату, а затем выбежала в коридор.

— Уйди! — крикнула она мне.

Она добежала до конца коридора, прежде чем Уэс схватил ее и перекинул через плечо. — Что здесь происходит?

— Мама злая! — закричала Мэсли. Уэс поднял бровь.

Закатив глаза, я кивнула. — Да, мама злая, потому что не хочет, чтобы она превратилась в чернослив в ванне.

— Я хочу играть!

— Мэсли. — Уэс повернул ее так, чтобы она посмотрела ему в глаза. — Не кричи на маму. Ты можешь поиграть позже, но сначала нужно следовать правилам. Скажи «извини».

Тут она начала плакать. Вздохнув, я подошла к ней и взяла ее на руки. — Кто-то сегодня капризничает. — Я шикнула на нее.

— Извини, мамочка. — Она всхлипнула, успокаиваясь.

— Спасибо, — прошептала я Уэсу. Он поцеловал нас обеих в головы, прежде чем мы вернулись в ее комнату.

Теперь все было по-другому.

Сегодняшний день казался бесконечным, и никто из нас не знал, как вести себя друг с другом. За ужином мы все кружили друг вокруг друга, украдкой переглядываясь. Иногда случайно касаясь друг друга... иногда не совсем случайно. Все мы были во власти двухлетнего ребенка, который не хотел ложиться спать и не давал нам передышки.

— Еще один, папа, пожалуйста, — умоляла она, когда видео закончилось.

Уэс посмотрел на нее, и я видела, что он сдается.

— Макс. — Макс присел рядом с ней, когда она отдыхала на диване. — Завтра мы поедем смотреть маяк.

— Я не хочу. — Она надулась, отвернувшись от него. Выражение его лица было бы забавным, если бы я не хотела, чтобы она уже легла спать. Вместо этого она заползла на колени к Уэсу и взяла пульт. — Еще один, папа.

— Один мультфильм, и потом спать, — сдался он, и мы с Максом застонали. Мэсли обвела его вокруг пальца.

— Еще девяносто три минуты, — прошептал Макс, подходя и вставая прямо за мной.

— До чего? — притворилась я непонимающей.

Когда его рука схватила меня за талию, я вздрогнула.

— До нас, — прошептал он, поцеловав меня в затылок, как будто это было ничего, затем плюхнулся на диван рядом с Уэсом.

Нас. Нас троих.

---

Глава 13

— Ты думаешь, она придет? — спросил Уэс, откинувшись на нашей кровати.

— Ну, ты сможешь что-то сделать, если она придет? В конце концов, ты практически пробежал марафон, — ответил я, просматривая электронную почту и останавливаясь на фото Ирен.

— Она беременна? — Уэс потянулся за телефоном.

— Нет, она просто носит баскетбольный мяч под курткой.

Он сверкнул на меня взглядом. — Она выглядит счастливой.

— Она счастлива. — Я улыбнулся. — Настолько счастлива, что почти не звонит и не пишет мне.

— Ты, должно быть, в отчаянии; чью жизнь ты теперь собираешься спасать? — Он рассмеялся, отдавая мне телефон и опираясь на мою руку.

Он пошутил, но в этом была правда. Я часто сосредотачивался на помощи другим, чтобы не заниматься своей жизнью. Это было лучшее, что было в работе репортера; мне постоянно напоминали, что моя жизнь могла быть хуже, и, поскольку это было не так, я должен быть благодарен.

— А пока я работаю над спасением наших жизней, прежде чем ты снова убежишь в грозу.

— Ты не собираешься это забывать? — простонал он.

— Слишком рано, чтобы забывать. Кроме того, это было очень романтично. Очень по-уэсовски.

— Знаешь, романтика — мой родной язык.

— Ургх. — Я притворился, что меня тошнит, и он бросил в меня подушку. Рассмеявшись, я схватил свою и ударил его так сильно, как мог, отчего подушка лопнула, и гусиные перья разлетелись по всей комнате, а он просто ответил тем же. Мы дрались подушками, пока они не превратились в сдутые простыни, оставив нам только руки для борьбы. Схватив меня за торс, он перевернул меня, прижав к кровати. Извернувшись, я оттолкнул его, схватил за руку и перевернул на спину. Мы катались по перьям.

Схватив мои руки и прижав их над головой, он снова прижал меня к кровати, лежа сверху, тяжело дыша, как и я.

— Ты прав, я пробежал марафон сегодня утром, но я в форме. Ты же, моя любовь, отдыхаешь, не так ли? — Этот ублюдок подмигнул.

— Или я просто позволяю тебе победить.

— Тогда почему ты выглядишь таким злым, что я выиграл?

— Кто, черт возьми, сказал, что ты выиграл?

Он поцеловал меня, и я страстно ответил на поцелуй, и как только я открыл рот, он отстранился, ухмыльнулся и сказал: — Как я и сказал, я выиграл.

Маленький...

— Мне зайти позже?

При звуке ее голоса мы оба обернулись, и если мы не были возбуждены раньше, то сейчас точно были. В одной из моих рубашек, и я имею в виду, только в ней, настолько тонкой, что я видел ее соски, торчащие сквозь ткань.

— Нет, — сказали мы с Уэсом одновременно. Он скатился с меня, а я приподнялся на локтях.

Уголок ее губ приподнялся, и она медленно подошла к нам. Я не мог отвести взгляд; она смотрела прямо мне в глаза, расстегивая рубашку и позволяя ей упасть на пол.