— Новостей нет, — не дожидаясь расспросов с моей стороны, заявил священник, когда монах нас покинул. — Осмотр места происшествия результатов не дал, но…

Он замолчал, и я счёл возможным собеседника поторопить.

— Но?

— Тебя желает видеть дочь его преосвященства. Прямо сейчас. Иди, тебя проводят.

Я поднялся из кресла и направился к входной двери, сразу же обернулся и уточнил:

— Потом могу быть свободен или придётся задержаться для общения с его преосвященством?

— Если не последует новых распоряжений, можешь быть свободен. Только город не покидай.

— И не собирался.

В итоге после недолгих блужданий по каким-то пустынным переходам меня провели в круглый холл, в котором дежурили три аспиранта. Два средних лет тайнознатца обладали склонностью к церковному небесно-голубому аспекту, третий оказался огневиком, судя по оттенку радужек — из дома Пламенной благодати. Серьёзные люди, явно успевшие понюхать пороху — произвели они несказанно более сильное впечатление, нежели парочка молодых людей, приставленных к Заряне до того.

На мне скрестились изучающие взгляды, а следом почудилось касание чужой воли, но оно лишь затронуло метку на духе и сразу пропало.

— Проходи, — сказал огневик.

Высоченную дверь пришлось распахивать самостоятельно, за той обнаружилась просторная светлая комната, обставленная скорее со вкусом, нежели богато, но я нисколько не сомневался, что достижение подобного эффекта потребовало ещё даже больших вложений. Дежурили там две монахини и суровая дама в наряде горничной, который шёл ей примерно как корове седло. Сразу видно — ряженая, а не служанка, пусть даже в отличие от монашек и обделена колдовским талантом.

— Минуту! — сказала она и постучала во внутреннюю дверь, после чего заглянула в комнату. — Сейчас вас примут, — заявила дама, обернувшись. — Располагайтесь!

Я не стал задаваться вопросом, что это за тётя, и молча опустился в кресло, в очередной раз порадовавшись тому, что заехал к себе и переоделся.

Пару минут спустя распахнулась дверь, и к нам вышла молодая женщина — миловидная и даже красивая, с радужками цвета расплавленного янтаря. Точно из дома Пламенной благодати, и судя по покрою платья — в положении.

Я незамедлительно встал и слегка поклонился, впервые за всё время пребывания в епископской резиденции сняв с головы картуз. Дворянка ответила заинтересованным взглядом и благосклонно улыбнулась, ну а мнимая горничная сказала:

— Проходите!

Медлить я не стал, подошёл к оставшейся чуть приоткрытой двери и шагнул — нет, не в спальню, пожалуй, а в будуар. Просто как-то разом сообразил, что комнату с диванчиками, несколькими столиками и зеркалами следует именовать этим мудрёным словцом, услышанным как-то раз от Дарьяна.

Книжник тогда сокрушался, что нет никакой возможности обустроить его для Агны в её съёмной квартире, а вот Заряну наличие собственного будуара как-то и не радовало вовсе. Она сидела в кресле, напряжённая почище струны, и нервно теребила платочек. Левый её глаз закрывала повязка, но я задавать вопросов на сей счёт не стал и улыбнулся:

— Рад видеть, что ты в порядке!

— Я не в порядке! — передёрнула плечами барышня. — Как я могу быть в порядке?

— А что такое? — разыграл я недоумение, опускаясь на мягкий диванчик.

— Меня хотели похитить! Лина мертва!

— Но не похитили же! — возразил я. — И ты-то жива!

Заряна аж вспыхнула.

— Нельзя так, Серый! Она ведь погибла из-за меня! Это я выбрала её в компаньонки!

Я покачал головой.

— Погибла она не из-за тебя. Её убило то страшилище, а не ты. И это она решила пойти к тебе на службу, ты её не неволила. Был выбор!

— Это всё только слова!

— Всё на свете только слова! — всплеснул я руками. — Помнишь Звана?

— Кого? — недоумённо уставилась на меня Заряна.

— Звана, — повторил я. — Паренька, которого мы взяли в небесный омут. Он ещё оставил себе паучье яйцо.

— А-а! Да, помню. Но при чём тут он?

— Вылупившийся из того яйца паук сожрал Звану печень. Но разве это делает нас виновными в его смерти? Вовсе нет! Это был его собственный выбор!

— Серый! — аж привстала в кресле девчонка. — Мне, по-твоему, из-за этого легче стать должно?!

— Должно, — подтвердил я и вдруг спросил: — С глазом у тебя что?

Заряна откинулась на спинку и скривилась.

— С глазом всё хорошо.

— Тогда зачем…

Прежде чем я успел договорить, барышня сдёрнула с лица повязку и взглянула на меня обоими глазами: правым с радужкой близкого к оранжу оттенка и левым с радужкой холодного цвета лунного серебра.

— Ох ты! — непроизвольно вырвалось у меня. — Это как?!

— Да просто я ужасная трусиха! — невпопад ответила Заряна, обхватила себя руками и нехотя продолжила. — Я испугалась, понимаешь? Очнулась неведомо где в объятиях непонятного страшилища, вот и хватанула до предела небесной силы, прежде чем закричать…

— В астрале нет небесной силы, как мне говорили.