Положив голову ему на грудь, я доверилась Шону, рассказывая ему все грязные подробности своей жизни, начиная с той ночи, когда я видела, как моя мать испустила последний вздох в той машине, и заканчивая тем, как Лиам бросил меня, когда дядя Макс перевез нас в Колорадо.

Я выложила ему все о своем пребывании на Тринадцатой улице: хорошее, плохое и откровенно ужасное, из-за чего я выглядела как сумасшедшая.

Я рассказала ему о том, как испортила краской машину Ноа, о той ночи, которая спровоцировала эту безумную одержимость, и о всех последующих моментах.

О ночах, проведенных в «Кольце огня», о том, как Ноа сражался с мужчинами вдвое старше себя.

Я рассказала ему о том, как Ноа спас меня от Гонсалеса, о многочисленных случаях, когда он защищал меня от Джорджа и Джей Ди Денниса, принимая побои, чтобы быть со мной.

Мое лицо разгорелось, когда я рассказала ему о ночи в лифте.

Я сломалась, когда рассказала о той ночи, когда Макс отрекся от меня.

Я раскрывала каждую крупицу важной информации, которая привела меня к этому моменту, каждое событие в моей жизни, которое привело меня сюда, благодарная за то, что я выложила все до конца, а Шон внимательно слушал, не осуждая и не перебивая.

— А потом он сломал мою дверь, и я переспала с ним, прежде чем выгнать его, — услышала я свои слова и вздрогнула. — Но потом я разозлилась, потому что он ушел, и пошла к Фрэнки, устроив грандиозную сцену. — Ворча, я добавила. — Я дала ему пощечину, а он попытался меня утопить... и теперь я здесь.

Шон присвистнул.

— И все это произошло в течение двадцати четырех часов?

— Что я могу сказать, — пробормотала я, щеки пылали. — Нам нужно было многое наверстать.

Вскочив на ноги, Шон отправился на кухню и вернулся через несколько минут с парой стаканов в одной руке и двумя бутылками - водкой и колой - под мышкой.

— Когда я впервые увидел тебя у своей двери, я подумал, что шоколада и марафона «Друзей» будет достаточно, чтобы поднять тебе настроение. — Поставив стаканы и бутылки на журнальный столик перед нами, он наклонился и поцеловал меня в макушку, прежде чем налить нам напитки. — Но теперь я думаю, что нам нужна водка, чтобы справиться с этим дерьмовым штормом.

— Почему ты обязательно должен быть геем, Шон? — спросил я со вздохом, взяв стакан, который он протягивал мне. — Это несправедливо, — проворчала я, делая глоток водки с колой. — Ты идеальный мужчина.

Шон хихикнул.

— Ты даже не представляешь, сколько женщин в салоне задают мне этот вопрос. — Усевшись рядом со мной, он стукнул своим стаканом о мой и вздохнул.

—Ты думаешь, я сумасшедшая? — Сидя скрестив ноги на диване, я выдернула нитку из подушки на коленях и сказала. — Быть настолько... опустошенной из-за мужчины, с которым я встречалась два месяца в старшей школе?

— Официально два месяца, — поправил он, указывая пальцем в воздух. — А неофициально - гораздо дольше и глубже.

— А что, если он не сможет это пережить? — выдавила я. — Я все перебираю в памяти, и если бы я была на его месте, то вряд ли смогла бы. — Закрыв лицо руками, я подавила стон. — И просто скажи, что он может простить меня. А что, если сейчас все по-другому? — прошептала я. — Что, если эта чертова химия жажды крови между нами угаснет?

— Если ты не попробуешь, то проведешь остаток жизни в сомнениях и сожалениях, — сказал он мне.

Я знала, что он прав, но я была в ужасе.

Я больше никогда не хотела испытывать боль от того, что мое сердце разбито Ноа Мессина, намеренно или нет. Я не была уверена, что переживу такую боль дважды за свою жизнь.

— Во мне нет ничего необычного, Шон, — призналась я. — А Ноа? Он живет в другом мире, чем мы. Супермодели сбрасывают ради него свои трусики. Я никак не могу с ним конкурировать.

— Тебе не нужно ни с кем конкурировать, Тиган. Вот чего ты, похоже, не понимаешь, — сказал он. — Этот человек пролетел через полмира и приземлился у тебя на пороге. — Покачав головой, он нетерпеливо вздохнул. — По-моему, это не говорит о конце пути.

— Не говорит?

— Нет, Тиган, не говорит, — раздраженно ответил он. — Это говорит о том, что мужчиной движет отчаяние, преданность и любовь. — Шон хлопнул рукой по моему бедру, сжал и сказал. — Он здесь. Он горячий и чертовски твой. И что ты собираешься с этим делать?

ГЛАВА 27

Тиган

Весь день пятницы я провела свернувшись на кровати, игнорируя звонки Лиама и избегая любого контакта с внешним миром, буквально слишком пристыженная, чтобы поднять лицо с промокшей от слез подушки. Я не завтракала и не обедала. Не было аппетита.

Голос Ноа остался в моей голове. Его лицо было главной темой каждой моей мысли в течение всего дня, и я не могла перестать терзать себя этой отвратительной правдой.

Ноа провел серьезный срок в тюрьме.

Из-за меня.

Он вышел раньше срока.

Макс выдвинул против него обвинения.

Из-за меня.

Он был в карьере той ночью.

Из-за меня.

Он отказался от своей свободы, чтобы уберечь меня.