За окном уже светало, когда я наконец поднялся наверх к жене. Я провел ночь в баре "Резидент" с Льюисом, размышляя о том, чему стал свидетелем. Мне следовало лечь спать пораньше, но мне нужно было передохнуть. Мне нужно было время, чтобы переварить все, что произошло.

Льюис заверил меня, что между ними ничего не было, но я пострадал не из-за этого. Мне было чертовски больно думать, что она могла действовать за моей спиной подобным образом.

Черт возьми, почему она просто не сказала мне, что встречается с ним?

Я бы понял.

Ну, нет, я бы не понял, но я бы справился с этим намного лучше, если бы это не делалось за моей спиной.

Образ этого придурка без рубашки в моей спальне навсегда запечатлелся в моей памяти, независимо от того, насколько невинным это было или нет.

Тиган сидела на кровати, обхватив колени руками, когда я вошел в нашу спальню.

— Я хотела, — прошептала она, кивая на пустой открытый чемодан, лежащий рядом с ней, ее покрасневшие глаза были опухшими.Я не хотел, чтобы она уходила. — Но я дала тебе обещание, что больше не сбегу.

— Торн, — прохрипел я, закрывая за собой дверь спальни. Мои глаза были прикованы к чемодану. Мое сердце так сильно сжималось в груди, что я думал, оно разорвется.

— Я знаю, ты не веришь мне насчет Лиама, — тихо сказала она. — Но я не имею никакого отношения к тому, что он приходил в наш гостиничный номер.

Господи Иисусе, зачем ей было продолжать мне врать?

— Я буду честен, — с трудом выдавил я. — Я чертовски зол, что ты не сказала мне о его приезде.

Прочистив горло, я смог добавить:

— Мне чертовски больно, Тиган.

Огромные слезы скатились по ее щекам, намочив простыню, которой было обернуто ее тело, но она не издала ни звука. Она была изящна в своей боли, это уж точно.

— Господи, — пробормотал я в ужасе, неуклюже ковыляя к своей жене, от которой разило виски и сигаретами. Тяжело опустившись на край кровати, я протянул руку и вытер большим пальцем слезинку с ее щеки. Вздохнув, я вытер еще одну слезинку с ее щеки, прежде чем положить руку ей на бедро. — Я понимаю, почему тебе пришлось встретиться с ним, хорошо? — В моем тоне звучала боль. — Для меня это было нелегко. — Я... понимаю, что тебе нужно было связать концы с концами.

— Концы с концами, — пробормотала она себе под нос.

— Прекрати, — умолял я ее. — Пожалуйста, просто перестань лгать об этом. Ты делаешь все только в пятьдесят раз хуже. — Я резко выдохнул. — Я не обвиняю тебя в том, что у тебя был роман, — добавил я срывающимся голосом. — Но мне чертовски больно думать, что ты действовала за моей спиной.

— Хорошо, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Я больше ни слова не скажу об этом.

— Тиган...

— Я хочу спать, — отрезала она, крепко зажмурившись. Свернувшись калачиком, она прошептала. — Я устала. От всего этого.

От меня?

Мой разум думал, что слова, которые я произнесу, никогда не произнесутся, и страх охватил меня.

— Торн... —Я помолчал. Я не был уверен в том, что пытался сказать. Я знал, что мне нужно что-то сказать, но понятия не имел, что именно.

— Спокойной ночи, Ноа, — прошептала она, отворачиваясь от меня.

— Спокойной ночи, Торн, — пробормотал я, чувствуя себя растерянным.

ГЛАВА 25

Тиган

Этим утром, как и большинство других за последние несколько недель, я обнаружила, что не хочу вставать с постели. Лаки был в Колорадо, а это означало, что в этом туре у меня не было друзей, и я была окружена толпой мужчин, которые меня ненавидели. Поэтому, вместо того чтобы пойти с Ноа в спортзал, я притворилась спящей и подождала, пока он уйдет, прежде чем встать и рухнуть в обморок в душе.

Помимо того, что я была совершенно несчастна, я чувствовала себя...

Я не была уверена, как это объяснить, только то, что я была сама не своя. Все мое тело болело, и я чувствовала себя совершенно разбитой как внутренне, так и физически. Внутри у меня все было не так. Я была заплакана и одинока, и каждое утро, просыпаясь, я обнаруживала, что иду в душ, чтобы хорошенько выплакаться.

Пол в душе быстро стал моим психотерапевтом, и каждое утро я ловила себя на том, что сижу под непрерывным потоком горячей воды и размышляю о своей жизни и совершенных ошибках.

Конечно, все хорошее, плохое и безразличное всегда было связано с Ноа.

Это всегда был Ноа.

Когда я встретилась с Льюисом на следующее утро после появления Лиама и потребовала объяснить, почему он впустил Лиама в номер, он просто пожал плечами и повернулся ко мне спиной. Когда я обвинила его в том, что он помог Бо попытаться разрушить мои отношения, потому что я просто знала, что это связано с Бо Брейди, Льюис не признал и не отрицал этого…

— Почему ты ему не сказал? — Я закричала, вцепившись в дверной косяк, не позволяя Льюису закрыть дверь и вернуться на свой пост. — Я не имею никакого отношения к тому, что Лиам был здесь, и ты это знаешь.

— Я прикрыл тебя, не так ли? — взволнованно выпалил он в ответ. — Я все исправил ради тебя.