— Все исправил ради меня? — Я покачала головой, ничего не понимая. — Единственный способ, которым ты можешь все исправить для меня, это рассказать Ноа правду. Скажи ему, что меня подставили.

— Я не собираюсь вмешиваться.

— Ты уже вовлечен в это, — выпалила я в ответ, кипя от злости. — Ты ввязался в это дело в тот самый момент, когда позволил Лиаму войти в мой номер.

Он даже не пытался это отрицать.

— Так это был Бо? — Продолжила я допытываться. — Это с ним ты спорил возле моей комнаты?

Льюис снова промолчал.

— Ты спросил: "Что ты здесь делаешь?" — Я так сильно вцепилась в дверь, что у меня под ногтями появились мурашки. Если бы Бо не был так близок к разрушению моего брака, я была бы поражена его изощренными методами. — Ты имел в виду Бо, не так ли?

Если бы я ждала ответа от Льюиса в то утро, я ждала бы до сих пор.

Его умение хранить секреты было исключительным.

Однажды у него был шанс защитить меня, и он позволил мне сгореть заживо.

Конечно, он сочинил какую-то жалкую историю, чтобы сбить с меня спесь, но это дерьмо никак не укладывалось у меня в голове.

Льюис знал, что я не имею никакого отношения к тому, что Лиам был там в ту ночь, и я никогда не смогу забыть, как он пытался отвести от меня огонь, когда мог бы оправдать меня.

Мысли о том, как со мной обошлись, вызывали у меня жуткую тоску по дому. Я едва держалась на ногах. Я хотела убежать. Я хотела собрать вещи и убраться как можно дальше от всех этих ужасных людей... но я не могла оставить его.

Я не могла оставить Ноа.

Я не была уверена, на кого я злилась больше: на Лиама за то, что он был придурком, на Куинси, Томми и Бо за то, что они были подлыми ублюдками, на Льюиса за то, что он предал меня, или на Ноа за то, что он мне не поверил.

Теперь он был другим. Наши коммуникативные навыки были хуже некуда, и в большинстве случаев мы едва перекидывались парой слов.

На прошлой неделе он сказал мне, что понимает, почему я должна встретиться с Лиамом, и что он больше не злится, но хотел бы, чтобы я сначала поговорила с ним об этом.

Я ответила ему тем, что послала его на хрен.

Он был одержим идеей не слушать ни черта из того, что я хотела сказать, и я не была готова принять его извинения, которых я не просила.

Он злился на меня за то, что я ему солгала, а я была в ярости на него за то, что он мне не поверил.

Поднявшись на ноги, я выключила душ и обернула тело полотенцем, прежде чем вернуться в спальню.

Опустившись на нашу кровать, я печально оглядела комнату. Одежда Ноа была сложена аккуратными стопками. Его кроссовки были аккуратно сложены в шкафу. Все, что принадлежало ему, было в порядке. Все, что принадлежало мне, с другой стороны, было разбросано повсюду.

Мы были настолько разными во всех отношениях, что, казалось, никогда не сможем оставаться на одной волне.

Как Ноа и говорил раньше, он либо ссорился со мной, либо трахался. Между нами действительно не было золотой середины.

Секс, казалось, был единственным, что у нас получалось.

Гнев, любовь, секс и жесткая похоть…

Я влюбилась в парня, который пришел из другого мира, и когда наши миры столкнулись, полетели искры. Ноа завязал меня миллионами разных узлов, каждый из которых был вплетен в нечто более сложное, чем предыдущий.

Мы двигались слишком быстро, подумала я про себя, изучая комнату, ее содержимое и поспешно набитую татуировку на моем безымянном пальце.

Нам следовало действовать осторожно, не торопясь, но я не собиралась снова бежать.

Больно это или нет, но я собиралась довести дело до конца.

Прерывисто вздохнув, я потянулась вперед и схватила свой мобильный телефон с прикроватной тумбочки, прежде чем разблокировать экран и набрать единственный номер, который я знала наизусть.

В тот момент, когда я услышала его знакомый голос на другом конце линии, мои глаза наполнились слезами.

— Это я, — всхлипнула я, усаживаясь по-турецки на огромной кровати и чувствуя себя такой одинокой, какой не была уже много месяцев. — Я скучаю по тебе, — добавила я срывающимся голосом.

Молчание длилось так долго, что я подумала, что дядя Макс повесил трубку, но потом я услышала, как он сказал:

— Я тоже по тебе скучаю, — и тихие слезы, которые текли по моим щекам, превратились в полноценный, отвратительный плач.

Услышав, как мой дядя признался, что скучал по мне, у меня внутри словно прорвало плотину.

— Я так сильно по тебе скучаю, — выдавила я, сжимая телефон в руке. — Я больше не хочу с тобой ссориться. Пожалуйста, перестань меня ненавидеть. — Мой голос звучал все громче и громче. — Я так сильно тебя люблю. — Я едва могла говорить сквозь слезы. — Прости, что разочаровала тебя. — Я плакала навзрыд. — Пожалуйста, скажи, что все еще любишь меня...

— Тиган, прекрати, — услышала я, как мой дядя произнес это самым нежным тоном, который я когда-либо слышала от него. — Я никогда не ненавидел тебя.

Я всхлипнула.

— Нет?