Я закрываю глаза и позволяю ему делать все, что он хочет. Оказывается, я тоже этого хочу. Воск горячий и эротичный. Его пальцы нежные и совершенные. Я кончаю три раза в ванне. Один раз, когда он играет со свечами. Один раз, когда усаживает меня на край ванны и лижет мою киску, как будто умирает с голоду. И один раз, когда я отсасываю ему и проглатываю все, что мужчина может предложить.

Позже, когда вымылись и устали во всех нужных смыслах, мы достаточно расслаблены, чтобы начать думать о сне, он выводит меня из этой комнаты и ведет через лабиринт дома в другую.

Свежие простыни на кровати, свежие свечи, готовые к зажиганию, розовые лепестки, разбросанные по всему полу, и нежнейшее шелковое белье.

Для меня это завершение фантазии.

Я смотрю, как он засыпает, крепко прижимает меня к своему телу, будто боится, что я уйду посреди ночи.

Я влюблена. Может, я и не самая опытная женщина, но знаю, чего мне будет не хватать, если мистер Романтик когда-нибудь уйдет.

Его.

Я буду скучать по нему.

Глава 41

Нолан

Шум вертолета вырывает меня из сна, я вскакиваю и начинаю искать штаны еще до того, как звук стихает. «Черт, Загадка» — думаю я, обыскивая соседнюю комнату в поисках одежды. Я совсем забыл о нем.

Натягиваю штаны и забываю о рубашке, просто бегу по ступенькам в заднюю часть дома. К тому времени, как я добираюсь до гостиной, Пакс уже выходит из массивных двойных стеклянных дверей.

— Спасибо, что ответил, придурок, — говорит Пакс. — Я думал ты умер или что-то в этом роде. Хотя должен был догадаться, что тебе отсасывали.

— Привет. — Я указываю на него. — Айви здесь, так что заткнись нахрен. Я забыл свой телефон в штанах.

Достаю его прямо сейчас, чтобы доказать свою правоту. Пакс звонил пятнадцать раз, голосовой почты не было.

— Да, точно… насчет Айви, — говорит Пакс. — Это какая-то чертовщина, и мне жаль, что именно я должен сообщить тебе об этом.

— О чем ты?

— Обо всем, чувак. Твоя сестра…

— Что? Какое отношение ко всему этому имеет Клодетт?

Пакс игнорирует меня, просто подходит к бару, лезет под стойку, достает стакан, затем находит на верхней полке самую дорогую бутылку скотча и наливает себе как минимум на четыре пальца.

— Мне чертовски нравится работать тут. У тебя, богатого засранца, здесь есть все, — говорит он, сделав большой глоток.

— Что? Ты даже никогда не был здесь раньше. — Но как только эти слова слетают с моих губ, я понимаю, что ошибаюсь.

— Я всегда веду дела вне дома, тупица.

— Это не твой офис, Загадка. С чего ты взял, что можешь вести дела здесь?

— Ну. — Пакс пожимает плечами. — Что твое, то мое, а что мое, то мое. Это относится и ко всем остальным мистерам-засранцам, которые десять лет назад втянули меня в дело. Считай, это мой способ поквитаться.

— Я тебя ни во что не втягивал.

— Да, точно, ты этого не делал. Я знаю, что эта сучка отсосала тебе той ночью. Я видел. Я все вижу, Нолан, — говорит он, постукивая себя стаканом по голове. — Так что отвали. Твоя семья все равно никогда не пользуется этим домом.

— Не в этом дело, Пакс. Ты не можешь просто так использовать чужое дерьмо.

— Если тебя зовут Пакстон Вэнс, то можешь. А теперь, ты хочешь услышать всю ту чертову чушь, которую я нарыл о твоей сестре? Или хочешь, чтобы я заплатил Бенджамину за выпивку и поплыл обратно на материк?

Почему-то, когда Пакс говорит об этом, плавание от Мартас-Винъярд до материка не кажется нелепым. Я не сомневаюсь, что если бы я сказал ему уходить, он бы спрыгнул с гребаного причала и исчез. Не умер, заметьте. Просто исчез. У меня такое чувство, что Атлантический океан не смог бы убить Пакстона Вэнса, даже если бы попытался.

— Продолжай, — говорю я, взмахивая рукой.

— Ну... — Начинает он, затем допивает остатки своего напитка и со стуком ставит стакан на стойку, выдыхая обжигающий запах. — Твоя сестра психопатка. Ее цель — твоя девушка. И мне неприятно говорить тебе это, хоть и считаю тебя полным придурком, но твой отец умирает.

Я просто смотрю на него.

— Что?

— Твоя сестра...

— Насрать на мою сестру, Пакс! Отец?

— Рак, чувак. — Пакс пожимает плечами, и это даже звучит искренне. — И я заполучил его завещание...

— Как?

— Может, ты просто заткнешься на хрен? Я все равно не скажу тебе. Коммерческая тайна, придурок. — Он хмуро смотрит на меня, а затем продолжает. — В любом случае. Ты думал, что тебя исключили из этого завещания?

— Да? — Мое сердце бешено колотится.