— Ты хочешь, чтобы я был здесь. — Его бесшумные шаги приближают его все ближе и ближе. Как такой крупный мужчина может двигаться так тихо? Ноги так и чешутся убежать, но я не хочу доставлять ему удовольствие. Пока не хочу. — Вот почему твое сердце так колотится. Почему у тебя потеют ладони. Почему твои бедра сжимаются. Почему ты промокла для меня.

Меня бесит, что он уже прекрасно осознает, какой эффект производит на меня.

— Мои трусики совершенно сухие.

— Они никогда не будут сухими, когда я рядом. — Он делает еще один шаг ко мне.

Этот шаг становится для меня последней каплей. Я поворачиваюсь на пятках и уношусь прочь, шлепая мартинсами по бетону. Он бесшумной тенью несется за мной, и от его скорости у меня сжимается грудь.

В это время ночи кампус практически безлюден, но в библиотеке все еще горит несколько огней. Я направляюсь к двери. Если я смогу попасть в здание, там будут свидетели и...

Железной хваткой меня дергают за плечи и ударяют спиной о кирпичную стену. Кирпич до крови натирает мою обнаженную кожу, и я вырываюсь, бью и пихаю его, чтобы оттолкнуть от себя, в то время как мое сердце дико колотится, а грудь вздымается.

Одно дело, когда меня преследует в темноте актер-пугатель в маске. А вот то, что он выследил меня до кампуса моего университета и загнал в угол, - совсем другое.

— Шшшш. — От его шепота каждый волосок на моих руках и шее встает дыбом, но каким-то образом я успокаиваюсь. Он гребаный псих, но я хочу его. Хочу, чтобы он получил то, чего жаждет. То, чего жажду я.

Мы оба ебанутые на всю голову. И я даже больше, чем он, если снова пускаю слюну от желания увидеть его член у себя между ног.

Его мозолистая ладонь ложится на мое обнаженное бедро. Я хочу, чтобы эти мозоли терлись о мои соски, чтобы эти твердые выступы терли мой клитор.

Нет, мне нужно перестать быть такой чертовски сумасшедшей. Именно из-за этого я влипала во все неприятности в своей жизни. Я упираюсь в его твердую грудь - неподвижный булыжник под моими ладонями.

— Отвали от меня на хрен!

Он не слушает. Его дыхание становится прерывистым, когда он скользит рукой по внутренней поверхности моего бедра, и каждая клеточка кожи, которой он касается, начинает вибрировать. В моих ушах эхом отдается пульс.

В ту секунду, когда его ладонь накрывает пространство между моими ногами, мои бедра сжимаются вместе. Поймаешь меня - трахнешь. Он здесь, чтобы продолжить с того места, на котором мы остановились.

Я изо всех сил бью коленом ему в пах, не заботясь о том, какой вред наношу его яйцам.

— Блядь! — Он отшатывается от меня, наклоняясь и сжимая свой ноющий, твердый как камень член.

Мой смех эхом отражается от кирпичной стены, почти заглушая его стоны.

— Я же сказала тебе отвалить от меня.

Прежде чем он успевает прийти в себя и нанести ответный удар, я разворачиваюсь в противоположном направлении и убегаю. Я не хочу, чтобы он знал, в каком из зданий общежитий я живу. Если я исчезну в лесу, то он меня потеряет. Он не знает этот кампус так, как я. Я вернусь к общежитию по пешеходным тропам и войду в здание еще до того, как он найдет дорогу из лабиринта деревьев.

Под моими ботинками хрустят листья и ветки, а темнота значительно затрудняет навигацию. Я не могу бежать по протоптанным дорожкам - это сделает меня легкой добычей. Я не настолько глупа, и он уже должен был понять, что я не буду легкой добычей.

Смесь уверенности и высокомерия наполняет мою грудь. Я исчезну в ночи, как призрак, а он останется гадать, как, черт возьми, я так легко от него ускользнула. Хотела бы я быть мухой на стене и увидеть ошеломленное выражение его лица, когда он поймет, что я исчезла, и снимет маску.

За исключением того, что я не хочу видеть лицо под маской. Мне нравится таинственность.

Луч лунного света пробивается сквозь верхушки деревьев, и я позволяю ему вести меня между деревьями, пока передо мной не появляется темная фигура.

Каждый мускул в моем теле перестает двигаться. Дыхание задерживается в легких, и каждая клеточка замирает.

Это не может быть он. Как? Как, черт возьми, ему удалось обогнать меня? Предугадать, куда я направляюсь?

— Оставь меня в покое. — Впервые с тех пор, как он встретил меня, в моем голосе слышится дрожь.

Я действительно боюсь его - не из-за того, что он может со мной сделать, а из-за того, насколько хорошо он, кажется, уже знает меня.

Это самое тревожное в нем.

Я успеваю отступить всего на шаг, прежде чем он набрасывается на меня и прижимает к дереву. Мой позвоночник ударяется о кору, и я вскрикиваю от боли.

Положив сильные руки мне на плечи, он удерживает меня, полностью прижимаясь своим телом к моему, чтобы я не могла поднять колено и снова травмировать его яйца. Его тепло согревает мою замерзшую кожу, соски напрягаются под тонким лифчиком, но не от прохладного ночного воздуха. Его твердый торс, прижатый к моему, настолько восхитителен, что у меня текут слюнки.

Господи, Джульет. Соберись, мать твою.

Невероятно низким голосом мужчина в маске бормочет:

— Мы не успели закончить то, что начали.