Мужчина в маске хватает мою руку и кладет ее на твердый выступ своего члена под джинсами.

— Не могу дождаться, когда узнаю. А теперь вытащи мой член, красотка. Я больше не буду вежливо просить.

— А ты и не просил вежливо, — ворчу я, но, почувствовав прикосновение лезвия к своему горлу, тянусь к его боксерам, скользя по гладкой коже...

Господи. Он не поместится у меня во рту. Или где-либо еще.

Я обхватываю рукой головку и поглаживаю его твердый член, освобождая его от боксеров. Каждый твердый дюйм обтянут бархатистой гладкой кожей, мягкой и твердой одновременно. Манящей и пугающей.

Он стонет, когда я провожу пальцами вниз, его длина подергивается в моей руке и это напоминает мне о той ночи в «Парке Ужасов», когда его член ударился о мою киску, и я чуть не воспламенилась. Откуда парк взял этого ненормального психопата?

— Хорошая девочка.

Я скриплю зубами.

— Нет. Это называется «сделать все, что нужно, чтобы выжить в лесу, когда в руках у безумного социопата нож».

Его рука сжимает мои волосы в кулак, дергая так сильно, что слезы застилают глаза, и я вскрикиваю.

— Ты моя хорошая девочка.

— Я для тебя никто. — На короткую секунду мне захотелось, чтобы он снял маску, чтобы мы могли посмотреть друг другу в глаза, пока я смотрю на него. Он может ясно видеть меня, но вот он по-прежнему остается для меня загадкой. — И я определенно не хорошая.

— Тогда будь моей плохой девочкой, маленький демон. — Он подается бедрами вперед, почти задевая мое лицо своим членом. — Возьми его прямо глотку.

Я не могу поверить, что сумасшедший мужчина в маске собирается заставить меня отсосать ему посреди леса. Он понятия не имеет, какой ад я обрушу на него. Я почти улыбаюсь всем фантазиям о мести, которые проносятся в моей голове.

Даже стоя на коленях и с ножом, приставленным к шее, я расправляю плечи и высоко поднимаю подбородок.

— Это твой последний шанс уйти. Если ты этого не сделаешь, то пожалеешь об этом.

Его лезвие сильнее впивается в мое горло, и я зажмуриваю глаза, пытаясь отстраниться от боли, но он крепко удерживает меня на месте, с помощью своего кулака в моих волосах.

— Если ты не проглотишь каждую каплю моей спермы, ты пожалеешь об этом.

Мои глаза распахиваются.

— Я не...

Он отпускает мои волосы только для того, чтобы оттянуть мой подбородок вниз, прежде чем просунуть свой член между моими губами, и слегка солоноватый вкус его горячей, гладкой кожи скользит по моему языку.

Мой рот растягивается до предела, пока я пытаюсь проглотить его толщину, а боль нарастает настолько, что на глазах выступают слезы. Вот так у людей ломаются челюсти.

Его член трется о мой язык, и он стонет достаточно громко, чтобы разбудить весь кампус, в тот момент, когда соленость его преякулянта попадает мне в горло. Рука, сжимающая нож, громко шлепает по дереву над моей головой, чтобы он мог опереться, в то время как рука в моих волосах направляет меня, заставляя проглатывать каждый дюйм, которым он проникает в мой рот.

Я могла бы укусить его сейчас, пока его нож не упирается мне в шею, но мне не хочется сегодня получить удар ножом и истечь кровью. Не раньше, чем я заставлю его заплатить за это.

Я не буду глотать его сперму. Я никогда этого не делала и никогда не буду. Мне даже не нравится делать минет. По крайней мере, не нравилось до сих пор.

Я не должна наслаждаться ни одной секундой этого. Я должна строить план побега, придумывать, как вытащить член этого мужчины в маске из своего рта и убежать от него, не погибнув.

Вместо этого я впиваюсь ногтями в его бедра и высовываю язык, когда он выходит, оставляя у меня во рту только головку. Он шипит сквозь зубы, а я ухмыляюсь, обхватив его член. Он думает, что власть здесь принадлежит только ему, но это не так.

Над моей головой раздается треск, как будто он вонзил нож в дерево.

— Блядь. Ты моя гребаная плохая девочка.

Все верно. Вот кто я такая. Плохая. Намного, намного хуже, чем он думает.

Мой язык кружит вокруг его члена, покрывая его слюной. Все в нем сводит с ума: и вкус, и приглушенные стоны, и то, как его внушительный размер растягивает мою челюсть.

Рука в моих волосах дергает меня назад, и мой череп ударяется о кору. Я вскрикиваю, от боли кружится голова.

Он пользуется моим открытым ртом и снова входит в меня, толкаясь бедрами взад-вперед, словно мчится к финишу. Его тяжелое дыхание и шуршание джинсов при каждом толчке наполняют мои уши.

Я упираюсь в его бедра, пытаясь оттолкнуть его, заставить сбавить темп, но меня здесь как будто нет. Просто рот, который он может трахать. Я не должна заводиться от того, что он использует меня подобным образом, но тепло, разливающееся между моих ног, говорит мне, что если бы он трахнул меня, я бы кончила за считанные секунды.