Этот ореол светло-русых волос был точно такого же оттенка, как у нашей девочки. Девочки, которую никто из нас не может выбросить из головы с тех пор, как мы увидели ее в кампусе в прошлом семестре. С тех пор мы ее ищем. Безрезультатно.

Но ее голос оказался совсем не таким, как я ожидал. Не неземным, мягким, тихим голоском застенчивой, сдержанной девушки, пытающейся спрятаться в себе. Этот голос был как отравленный мед - сладкий и теплый, с острым как бритва, опасным оттенком.

— Финн? — Дэмиен кивает мне. — Думаешь, это была она?

Я качаю головой.

— Мы принимаем желаемое за действительное.

Мы видели ее повсюду, но вблизи оказывалось, что у девушки не тот нос, не те глаза, не те губы, не тот оттенок блонда. Кто знает, может, наша девочка уже и не в кампусе.

Исчезла прежде, чем мы успели ее найти. Прежде, чем даже узнали ее имя.

Пронзительный смех бьет по моим барабанным перепонкам. Слишком знакомый.

Я выпрямляюсь. Отталкиваю танцующих перед мной “хоккейных заек” и игнорирую их протесты. Проталкиваюсь сквозь толпу, ведомый этим гребаным смехом.

Нахожу ее с новичком в белой маске с отверстиями для глаз и рта. Райдер, переведенный студент-первокурсник, который уже играет лучше некоторых старшекурсников. Два из наших четырех голов сегодня были забиты им.

Я бы восхищался им, если бы он не заставлял Куинн так смеяться. Если бы он не смотрел на нее, как на свое следующее блюдо.

Я сжимаю его плечо. Сильно. Он вздрагивает.

— Сестра.

Его темные глаза вспыхивают, когда он переводит взгляд с меня на Куинн, которая хмуро смотрит на меня.

— Не знал, что у тебя есть сестра, — ворчит он.

Никто из “Дьяволов” не знает. Куинн ненавидит спорт, поэтому она никогда раньше не бывала на играх. Но теперь, когда это мой последний семестр, она предложила прийти хотя бы одну игру, и в итоге выбрала последнюю.

Следовало подумать получше, прежде чем знакомить ее с “Дьяволами”. Теперь она смогла пробраться на вечеринку братства после того, как я отправил ее домой.

— Ты не обязан уходить, — протестует она, когда он отступает.

Райдер поднимает руки в знак капитуляции. Разумно.

— Правило “Никаких сестер”. Извини.

Как только он исчезает в толпе тел, Куинн бьет меня по руке. Слишком сильно для человека ростом всего пять футов пять дюймов (Прим.: Примерно 165 сантиметров) с ручками как у пугала. На языке жестов она говорит: — Я с ним даже не флиртовала. У меня есть парень.

Куинн слабослышащая, и мы вместе выучили язык жестов, когда были детьми. Никому из наших родителей не было дела до его изучения, и с тех пор он стал нашим собственным секретным языком. Ее слуховой аппарат помогает, но в таком людном месте, где нас перегружают звуки, язык жестов - самый простой способ общения.

— Мне все равно. Он флиртовал с тобой, а тебе не следует здесь находиться. И у тебя не должно быть парня.

Куинн закатывает глаза.

— Мне восемнадцать.

— Тогда позвони ему и пригласи.

— Ни за что, ты его до смерти напугаешь.

— Хорошо.

Не помешало бы дать этому сопляку понять, чтобы не связывался с моей сестрой. Она и так прошла через достаточно дерьма в жизни, а я готов пройти через ад, прежде чем позволю кому-то снова причинить ей боль.

— Можешь снять маску? Я не могу воспринимать тебя всерьез в этой штуке.

— Ни за что. Это то, что нравится дамам.

Темные глаза Куинн становятся нехарактерно серьезными.

— Знаешь, ты не можешь защитить меня от всего. Она мертва. Теперь я в безопасности. Ты должен перестать строить всю свою жизнь вокруг заботы обо мне и начать жить своей.

Я никогда не перестану желать защитить Куинн от всего. Я не смог защитить ее, когда мы были детьми, не смог защитить ее от матери, которая должна была защищать нас. Даже после того, как наша мать умерла и была похоронена, меня до сих пор преследуют крики Куинн. Она звала меня, старшего брата, который ничего так не хотел, как защитить ее, спасти, но не смог.

— Я так не думаю. Как насчет того, чтобы я поместил тебя вместо этого в пузырь?

Куинн качает головой, но на ее губах появляется неохотная улыбка.

— Тебе нужно найти другое хобби. Заведи себе уже чертову подружку.

Я фыркаю. Точно. Найди девушку, которая смогла бы полюбить парня, ненавидящего каждую секунду, когда ему приходится говорить. Девушку, которая смогла бы как-то смириться с жизнью в тишине.

Куинн никогда этого не поймет, потому что она заводит друзей везде, куда бы ни пошла. К моему ужасу, у нее появлялись парни начиная с седьмого класса. Ее легко любить. Меня? Не совсем.

На мое плечо опускается тяжелая рука.

— А это кто?

Нокс поднимает маску и улыбается Куинн. Она хлопает ресницами. О, черт нет.

Я стряхиваю его руку.

— Сестра.

Его брови взлетают до линии роста волос.