Я знал, что приближается момент, когда нам придётся сесть и поговорить о будущем нашего брака, но я не хотел этого.

Если бы я мог заключить её в этот маленький пузырь и держать её в таком состоянии, хоть и полу-счастливом, вечно, я бы так и сделал.

Но так не могло продолжаться.

Мы оба это знали.

Я ходил с ней в больницу на приёмы.

Она не просила меня пойти, и я не спрашивал разрешения.

Мы выстроили между собой странный, но прочный союз. Впервые мы находились в сильном синхроне друг с другом.

На прошлой неделе она даже поссорилась со мной. Кинула мне что-то в лицо, перевернула всё против меня. И да, в тот момент внутри меня была часть, которая была ранена и злилась, но эта часть полностью утонула в радости от того, что я увидел в ней искру.

Осколок той боевой натуры, что была в ней раньше.

На прошлой неделе я сказал ей собраться, потому что в пятницу вечером мы идём на свидание. Я был полон решимости вернуть свою жену к жизни.

Когда настала пятница, я нервничал до чёртиков.

Я переоделся четыре грёбаных раза, а ведь за двадцать шесть лет своей жизни я не мог вспомнить, чтобы делал такое хоть раз.

Она доводила меня до такого.

Торн.

Остановившись на красной клетчатой рубашке и джинсах, я закатал рукава до локтей, ненавидя чувство скованности, которое испытывал каждый раз, надевая грёбаную рубашку.

Оставив верхние две пуговицы расстёгнутыми, я натянул бейсболку и отправился за женой на наше первое официальное свидание.

***

Тиган

На прошлых выходных Ноа сказал мне быть готовой к пятнице, потому что он поведёт меня на свидание. Он не дал мне выбора, просто велел быть готовой к восьми вечера. И, странным образом, мне это понравилось. Мне понравилось, что он взял ситуацию в свои руки.

К восьми часам я успела переодеться бесчисленное количество раз. На мне был уже пятый наряд, и если бы не фары, осветившие подъездную дорожку дома моего дяди, я наверняка побежала бы наверх, чтобы переодеться снова.

Проведя рукой по волосам, я взглянула на своё отражение в зеркале и обновила помаду.

Звонок в дверь заставил бабочек в моём животе усилить свои старания в разы.

Засунув помаду в сумочку, я поспешила по коридору и распахнула дверь.

Дыхание застряло в горле, когда я увидела Ноа, стоящего на крыльце в красной клетчатой рубашке и светлых джинсах. Он выглядел таким молодым и уязвимым, держа в руках букет цветов.

— Я не знаю, какие тебе нравятся, — признался он, пожав плечами, прежде чем протянуть мне цветы. — Так что я купил розы. — Он снова пожал плечами и прочистил горло. — Думал, с розами не прогадаю.

— Они прекрасны. Спасибо, — выпалила я, жестом приглашая его войти. — Дай мне только поставить их в воду, и я буду готова.

Когда я вошла на кухню, я поставила цветы на столешницу и глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Затем я взяла два чемодана, которые уже стояли наготове на кухонном столе.

С одним в каждой руке я вернулась в коридор.

Когда Ноа увидел чемоданы, его лицо озарила широкая улыбка.

— Это значит то, что я думаю? — спросил он хриплым голосом.

Я кивнула и протянула ему чемоданы.

— Я хочу домой.

***

Ноа

— Ты тихая, — заметил я, наблюдая, как Тиган ковыряет еду на тарелке вилкой. Я знал, что ужином в «Chez Kreme» я не искуплю все свои грехи, но я надеялся, что идея свидания не заставит её передумать возвращаться домой.

— Просто устала, — ответила она с лёгкой улыбкой. Она потянулась за бокалом вина, но тут же передумала и взяла стакан воды.

— Вино плохое? — я сделал глоток пива. — Я могу заказать тебе что-то другое.

— О, нет. — Её щёки вспыхнули. — Просто… — она тяжело выдохнула и тихо сказала: — Привычка. Я привыкла отказываться от алкоголя.

И вот так над нами повисла тёмная туча.

Эйнин…

— Торн, я так сильно тебя люблю. — Мне всегда было сложно подбирать слова и выражать свои чувства, но ради Тиган я старался. Она заслуживала этого. Она была той девушкой, которую я когда-то обожал, а теперь женщиной, с которой я поклялся провести свою жизнь. Партнёршей, с которой меня связывала нерушимая связь. Больное звено в цепи, что мы оба несли на своих плечах. Но мы несли её вместе.

— Я сделаю тебя счастливой снова, — пообещал я. — Даже если мне придётся умереть, пытаясь.

— Ты уже это делаешь, — прошептала она, накрывая мою руку своей и сжимая. — С тобой я чувствую себя… в безопасности.

— Хорошо, — я глубоко сглотнул, чувствуя, как ком застрял в горле. — Потому что ты в безопасности. — Перевернув её ладонь вверх, я сплёл наши пальцы. — Я всегда буду рядом, чтобы заботиться о тебе.