— Спасите её, — я умоляла папу и Макса Джонса, которые оба стояли на коленях возле Тиган, её безжизненного тела.

— Она дышит? — с трудом крикнул папа, сотрясаясь, опускаясь на колени, выглядя беспомощным.

— Не знаю.

— Что значит "не знаю"? Ты же врач.

— Я не могу… — Макс выпустил всхлип. — О, боже, Тиган, держись, детка.

Я слышала маму где-то позади себя.

Она разговаривала с оператором скорой помощи, давая указания и умоляя их поторопиться.

Я с ужасом наблюдала, как папа поднимает телефон Тиган с земли.

— Вернись домой, — с трудом произнес он, едва удерживая телефон от того, чтобы его рука не задрожала. — Вернись домой, Ноа.

О, Боже, Ноа…

Рванувшись к папе, я вырвала телефон у него из рук.

— Ноа, это я, — я закричала, дрожа. — Было ДТП. Тиган, она…

Я не могла сказать это.

Как мне ему это сказать?

— ДТП? — я услышала, как он взрывается на другом конце линии. — Пожалуйста, не говори, что она мертва.

— Ты должен вернуться прямо сейчас, — ответила я. — Быстро, Ноа. Как можно быстрее.

— Я еду, — с трудом произнес он. — Скажи ей держаться. Я в пути.

Когда звонок прервался, я сняла с себя свитер и подползла к Тиган, лежащей без сознания на дороге.

— Ноа сказал, чтобы ты держалась, — я заплакала. Подложив свитер под её голову, чтобы защитить череп от льда, я прижала её щеку к своей трясущейся руке и посмотрела на её губы, синеющие от холода. — Ты никогда не сдавалась, Тиган Конноли. Так что не начинай сегодня.

— Как долго до скорой? — крикнул Макс, в панике.

— Двадцать минут, — всхлипнула мама где-то позади меня.

— Это слишком долго, — закричал Макс. — Она не выживет ещё десяти минут.

С выражением ярости, полным матерных слов, папа поднял Тиган на руки.

— Не трогай её! — воскликнул Макс. — У неё может быть сломанная шея.

— Мы не можем оставить её здесь, да? — прокричал папа, поднимая её в свои руки. — Ты сам сказал, что времени нет. — Движение вызвало резкое усиление кровотечения из её ног. — Всё будет хорошо, Тиган, — уверил он её, побежав к своему грузовику.

— Открой дверь, — он приказал. — Я везу её в больницу, — сказал он, укладывая мою лучшую подругу в кузов, — если мне придётся везти её туда самому.

Я с ужасом замерла, наблюдая, как Макс Джонс забрался в кузов к Тиган. Папа быстро закрыл дверь, вскочил на водительское сиденье, и машина рванула с места.

ГЛАВА 14

Ноа

— Где она? — потребовал я, как только переступил порог реанимации в больнице Святого Луки.

Меня сразу окружила толпа Картеров и дядя Тиган, Макс.

— Ноа, — Макс прохрипел, его голос был полон горя. — Ты пришёл. Слава богу.

Всё, что я чувствовал до этого, вся искра надежды, что оставалась внутри меня во время перелёта в Денвер, угасла и исчезла, как только я услышал эти слова от дяди Тиган.

— Она мертва? — я прошептал, делая шаг вперёд. — Она…

Я не мог говорить.

Мои слова душили меня.

— Черт, — прорычал я, ноздри вздулись. — Кто-нибудь, скажите хоть что-то!

Лицо Макса искажалось от боли.

— Я… — Слёзы катились по его щекам, когда он опустил голову. — Мне так жаль…

— Нет, — рявкнул я, отступая назад.

Я не мог дышать.

Я не мог видеть.

— Нет. Нет. Не говори мне, что тебе жаль, Макс. Черт…

— Они сделали всё, чтобы спасти их обоих, — рыдая, говорил Макс, — но не смогли…мне так жаль, но её больше нет.

— Что ты имеешь в виду, «её нет»? — потребовал я. Ужасная тоска появилась в животе, но я отказывался её принимать. — Она куда-то пропала?

Я осмотрел комнату, надеясь, что какой-то знак выскочит из этого момента и прояснит все кусочки разговоров, которые мне не хватало.

— Ноа Мессина? — к нам подошёл средних лет доктор, за ним следовали несколько медсестёр.

Он был в хирургическом халате, видимо, только что закончил операцию.

— Это я, — я еле смог сказать, хотя горло было как наждак.

— Мистер Мессина, последствия автомобильной аварии привели к тому, что у вашей жены случился третий этап абрупции плаценты, — сказал доктор мне, усталым и измождённым голосом. — Нам пришлось провести экстренное кесарево сечение, чтобы остановить кровопотерю. К счастью, мы смогли контролировать гематому и не пришлось делать полную гистерэктомию.

— Абрупция плаценты? — я задыхался, дрожа. Краем глаза заметив, как несколько медсестёр и врачей направляются к нам, но я не мог сосредоточиться на них. Я был в шоке. — Гистерэктомия? — моё тело ощущалось слабым. Я не мог дышать. — Я не понимаю этих слов.

Доктор посмотрел на меня с сочувствием.

— Ваша жена была в очень плохом состоянии, мистер Мессина, — сказал он грустно. — Чтобы спасти её жизнь, нам не оставалось другого выбора, как провести операцию немедленно, что, к сожалению, привело к внутриутробной смерти плода.

Из-за спины я услышал рыдания.

Это было плохо.

Так чертовски плохо.