Хотя прошло всего несколько месяцев, казалось, целая жизнь.

— Я забыла телефон у Тиган, — выдавила я, не в силах оставаться здесь, глядя на него. — Пойду заберу.

Не дожидаясь ответа, развернулась и выбежала за дверь.

Обессиленная, рухнула в сиденье грузовика, схватилась за голову, отчаянно пытаясь ни о чём не думать. Не думать о двух мужчинах, разрывающих меня на части.

Я любила двух совершенно разных людей.

Один — дикий, недосягаемый, готовый воткнуть флаг в мою испорченную гору.

Другой — сломленный, и мой флаг уже воткнут в него.

Чёрт…

Я не могла остаться здесь.

Не сегодня.

Мне нужно было бежать.

Уехать.

Сделать как Тиган — смыться из страны.

Сейчас это казалось идеальным решением.

Но я вспомнила семь мучительных лет в одиночестве.

Я не могла пройти через это снова.

По крайней мере, без Тиган.

Но она теперь замужем и влюблена. Вряд ли захочет бросить всё и вернуться со мной в Корк.

Точнее, знала — ответила бы «абсолютно нет».

Я думала поехать на Саут-Пик-Роуд и сжаться в комок у неё на коленях, но не могла.

Не имела права втягивать их в это.

Всхлипнув, завела двигатель и поехала туда, где хотела быть сейчас.

Тринадцатая улица.

Я ехала домой.

ГЛАВА 60

Хоуп

Все, чего я хотела, прокрасться в свою старую комнату и спрятаться от мира. От своих проблем.

Мне нужно было это убежище, пока я пыталась разобраться в своей жизни. В своем чувстве вины. В том, как теперь двигаться дальше.

Я хотела наладить отношения с Джорданом, но мысль о потере Хантера причиняла мне физическую боль.

Мне не нравилась эта сторона моей личности.

Меня воспитали лучше.

Я выросла, ожидая любви, подобной той, что была у моих родителей. Яростной, вечной, безусловной. Теперь она у меня была, но с двумя мужчинами.

Один — мой муж.

Другой — мой любовник.

Из-за этого я разобьюсь вдребезги.

Я чувствовала это.

До конца жизни в моем сердце будет дыра.

В любом случае, я проиграю.

Дело было не в том, кого я люблю больше.

А в том, кого я не могу ранить.

И я не могла ранить Джордана.

Я не могла…

Заехав на пустую подъездную дорожку родителей, я заглушила двигатель и просто уставилась на дом.

Дом был погружен в полную темноту.

Никого не было дома.

Меня охватило облегчение.

По крайней мере, я могла прокрасться прямо в свою комнату без лишних вопросов.

Я открыла дверь ключом и на мгновение застыла в прихожей, наслаждаясь тишиной. Мне это было нужно. Время, чтобы собраться с мыслями и успокоиться.

Телефон в кармане спортивных штанов продолжал вибрировать, и на этот раз я достала его и взглянула на экран.

Четыре пропущенных звонка от отца, два — от Джордана, девять — от Хантера, полдюжины голосовых сообщений и куча смс.

Отец: Мне нужно тебе кое-что сказать. Позвони.

Хантер: Где ты?

Отец: Позвони как можно скорее.

Хантер: Мне нужно тебя видеть.

Хантер: Скажи мне, где ты, черт возьми, ХК!

Хантер: Тебе нужно приехать. Мне нужно поговорить.

Хантер: Ответь, черт тебя дери!

Сжавшись, я набрала сообщение — сначала отцу, потом Хантеру.

Хоуп: Пап, я дома, но никого нет.

Хоуп:Мне нужно время, Хантер. Я остаюсь у родителей на ночь. Пожалуйста, дай мне пространство.

Как только я отправила сообщения, выключила телефон и направилась на кухню.

Мне просто нужно было побыть одной.

Разобраться, что, черт возьми, я теперь буду делать.

Включив свет на кухне, я направилась прямо к кофеварке.

Мне нужен был кофеин.

Очень.

Что-то, чтобы согреть ледяной холод, разливающийся внутри меня.

С Хантером все было ярче.

Он хотел, чтобы я была собой.

Рядом с ним я чувствовала странную свободу, погружаясь в эмоции, о которых читала только в сказках.

Потому что Хантер Казарацци не хотел разбавленной, цензурированной версии меня.

Он хотел неприглядную, откровенную, неотредактированную версию моего сердца.

Ту часть, которой он полностью владел.

Потому что где-то по пути я потеряла часть себя в Хантере Казарацци и не думала, что смогу когда-нибудь ее вернуть.

Только когда я услышала странный щелчок позади себя, а затем кто-то грубо прочистил горло, я поняла, что не одна.

Я резко обернулась и вскрикнула от неожиданности, увидев незнакомца, сидящего за кухонным столом.

— Господи Иисусе! — вырвалось у меня, я схватилась за грудь, охваченная паникой. — Кто ты такой?

— Привет, дорогая, — сказал мужчина, его холодные голубые глаза прикованы к моим. — Помнишь меня?