Я изучала его, запоминала каждую черту: густые тёмные ресницы на щеках, аккуратно подстриженная щетина, губы, чуть приоткрытые во сне. Он не храпел и не дёргался.

Наоборот, почти не двигался вовсе.

Если бы не размеренное движение грудной клетки, казалось бы, я лежу рядом с призраком. Но это почему-то даже успокаивало.

Самое странное было то, что когда я прикасалась к Хантеру, он не напрягался, не отстранялся, как я привыкла.

Он издавал гортанные звуки удовольствия и придвигался ближе.

— Привет, — прошептала я, сердце уже билось слишком быстро, когда его ресницы дрогнули, и он открыл глаза.

— Доброе утро, милая, — его голос был хриплым от сна, но в глазах было столько тепла, что мне стало больно. Меня ещё никогда так не встречали взглядом.

Я не удержалась и провела рукой по его волосам, откидывая их с лица.

— Видишь? — шепнула я, касаясь ладонью его щеки. — Ты проснулся, а я всё ещё здесь.

Улыбка, которой он ответил, была такой красивой, что мне захотелось плакать.

Он был таким тёмным, опасным, искалеченным, и я была на крючке.

Потому что сердце этого человека — его душа?

Оно пело.

И пело песню, которую моя душа, казалось, помнила с незапамятных времён. Я всё перепутала. Мне следовало ждать его. Влюблённость в него — это тот самый обрыв, о котором предупреждал меня отец. Последний шаг. Обратного пути нет. Связь между нами была нерушима, и бог свидетель, я пыталась её разорвать.

До встречи с Хантером я и понятия не имела, до чего любовь может быть эгоистичной.

Теперь знала.

Моя любовь к нему превратила меня в незнакомку — даже для самой себя.

Я переступала через отношения, через семью, ради того, кого выбрало моё сердце.

Это тяжело принять.

Но притяжение?

Оно было неописуемым.

Будто невидимая нить связывала нас. И, несмотря на боль и последствия, я позволяла себе идти за ней, к нему.

Я не могла бороться с этим, с этим влечением, с тем, как моя душа жаждала его. Только рядом с ним я чувствовала себя по-настоящему живой. И никто бы этого не понял; моих чувств, этой невыносимой тяги к нему.

Перекатившись на спину, Хантер притянул меня к себе и усадил на колени.

— Да, ты здесь, — усмехнулся он, усаживая меня так, что я оказалась верхом на нём. Я почувствовала, как его твёрдый член прижался к моему бедру, скользнул по лобковой кости, и от этого мне стало до смешного влажно. Он был большим, плотным, и заставлял моё тело вибрировать от желания.

До двух дней назад всё, что я знала о мужском теле, почерпнула из книг, порно и сериалов. Кроме ночи, когда я потеряла девственность девять лет назад, и той ужасной ночи с Джорданом в прошлом месяце, у меня не было ни малейшего представления.

Как это жалко?

Почти тридцать лет — и такой ноль в этих вопросах.

— Чёрт побери, — проворковал Хантер, плавно подвигая бёдра вперёд, от чего я чуть не свалилась на него. — Вот это пробуждение.

Я тоже была обнажённой. И теперь, при ярком дневном свете, мне было до смерти неловко. Я и без того с трудом принимала своё тело, а с добавлением синяков, что покрывали мою кожу, это было почти невыносимо.

Иногда я всерьёз мечтала жить внутри Snapchat-фильтра. Вот уж где я была королевой. Но реальный дневной свет? Он был моим врагом.

Когда я потянулась, чтобы укрыться простынёй, он без колебаний отбросил её, выставляя напоказ весь беспорядок, что мы устроили прошлой ночью.

— Не надо, ХК, — сказал он грубым, хриплым голосом. — Ты чертовски прекрасна, чтобы прятаться за мешковатой одеждой и одеялами.

Он провёл руками по моему животу, груди, потом вниз по бокам, останавливаясь на бёдрах.

— Совершенство, — сказал он.

— Даже с этим? — спросила я, натянуто усмехнувшись и указав на своё лицо.

Хантер пошевелился подо мной. Сев, он обнял меня за спину, прижал ладонь к щеке и поцеловал. Поцелуй был из тех, что я обычно описываю в своих книгах — захватывающий, сотрясающий до основания.

— Ты правда думаешь, что я смотрю на тебя по-другому? — резко спросил он, глядя в глаза, не отпуская моего подбородка. Когда я не ответила, он продолжил: — Думаешь, я настолько поверхностный?

— Это ведь не очень-то красиво, — пробормотала я.

— Ты, — прорычал он и поцеловал меня в щёку, — чертовски красивая.

— Нет, я не…

Он снова поцеловал меня в лицо.

— Красивая.

— Как этот шрам может быть хоть чем-то хорошим…

— Красивая, — перебил он и провёл губами по моей щеке.

— Тебе не обязательно всё время повторять…

— Красивая, — сказал он, прикоснувшись губами к моей коже.

— Ты и дальше будешь это делать? — спросила я с кривой улыбкой.

— А ты будешь продолжать это отрицать? — парировал он с ухмылкой.

— Я просто знаю, как сейчас выгляжу…

— Красивая, — вновь перебил он, оставив ещё один шумный поцелуй.

— Ладно, — вздохнула я, качая головой. — Ты победил.

— И ты? — спросил он.

— Ты серьёзно?

— Скажи это, милая.