Я ждал, пока он прохрипит «пожалуйста», и тогда одним резким движением разрезал, бросив отрезанный кусок ему на лицо.

«Ну давай, изнасилуй её теперь, ублюдок».

Кровь брызнула во все стороны, покрыв моё лицо и руки, подтверждая, что я перерезал ему жизненную нить.

Хорошо.

Надеюсь, это дико больно.

Крик Хоуп выдернул меня из бешенства.

Я вздрогнул, заметив, как она, обнажённая и дрожащая, прижалась к стене всего в нескольких шагах от меня. Желание помочь ей, быть рядом, пересилило всё остальное, и я добил эту мразь последним ударом по горлу.

Я дрожал, когда поднялся и отбросил нож, но не от страха или раскаяния.

Я дрожал от того, что мне было мало.

Смерть была для него слишком лёгкой участью.

Я увидел, как Хоуп поднялась на ноги, и в этот момент сердце, которое я считал замёрзшим, снова забилось – яростно, судорожно.

Вся жажда насилия и мести исчезла при виде её испуганного лица.

Она боялась.

Меня.

Боль пронзила меня, разрывая сердце на части, оставляя меня уязвимым перед единственным человеком на земле, кто способен сломать меня.

Потому что я любил её.

Я был безумно, до боли в груди, влюблён в эту женщину.

Кровь текла по её щеке, вызывая во мне панику.

Я подошёл, перешагнув через труп, взял полотенце с кухни и осторожно приблизился к Хоуп.

Как можно нежнее я приложил полотенце к её рассечённому лицу, сжавшись внутри, когда она вздрогнула от моего прикосновения.

Я не хотел пугать её, но должен был остановить кровь.

Я должен был починить её.

Не в силах говорить, но желая хоть как-то помочь, я снял с себя худи и начал одевать её. Я не мог больше смотреть на её дрожащее, избитое, обнажённое тело, ещё секунда, и я бы снова сорвался.

— Боже… — прошептала она, нарушая тишину, — Боже! — Она посмотрела на меня, потом на труп, и содрогнулась. — О, Господи, Хантер… — дрожащим голосом повторила она. Сжав руками мою рубашку, Хоуп притянула меня к себе и прошептала: — Что мы натворили?

И вот тогда всё изменилось. Необратимо.

Женщина, перед которой я совершил нечто ужасное, не оттолкнула меня.

Она не сбежала.

Хоуп Картер видела мою тьму воочию и прижалась ко мне ближе.

С этого момента я принадлежал ей.

Навсегда.

— Всё будет хорошо, — пообещал я, обнимая её, умирая внутри от каждого её рыдания. — Тсс… — Я шептал ей слова поддержки, всё, что она хотела услышать. — Всё будет хорошо.

И я говорил серьёзно.

Для неё — всё будет хорошо.

Я позабочусь об этом.

— Ты убил его, — повторяла Хоуп снова и снова, вцепившись в меня, как в последний шанс на спасение. — Ты убил его ради меня.

— Я люблю тебя, — только это я и мог сказать. — Я бы сделал для тебя всё.

Я держал её, пока она не затихла, но в моей голове всё ещё звучали её крики, её мольбы о пощаде, как пытка, прокручивающаяся на повторе.

Их звук разрывал мою душу, толкая меня обратно к монстру внутри.

Не зная, что делать дальше, я глубоко вдохнул.

Единственным, что держало меня на плаву, было прикосновение к ней.

Я водил руками по её телу, убеждаясь, что она цела, что она дышит.

Она шаталась в моих руках – избитая, сломанная, но живая.

Чёрт!

Почему это произошло?

Почему с ней?

А что, если бы я не пришёл?

Нам нужен был план.

Чёртов план.

Я не мог думать.

Нужно было отвезти её в больницу.

Нужно было подумать.

Но я не мог, чёрт возьми, собраться.

Я всегда хорошо действовал под давлением.

Это моё дело — устранять последствия.

Так почему, чёрт подери, сейчас я не могу сообразить?

Чёрт побери.

Пульс бешено стучал, сердце грохотало в груди, адреналин бил по венам.

Что, чёрт возьми, со мной не так?

Она.

Она.

Только она.

Я не мог ясно видеть.

Мои чувства к ней затуманили инстинкты самосохранения.

Я допустил ошибки.

Оставил следы.

Чёрт возьми!

Запах крови был густым, окутывал нас обоих.

Что, чёрт побери, мне теперь делать?

Её нужно было увести отсюда.

Моя единственная мысль — уберечь её.

Ей нужен врач.

Ей нужно… то, чего я не мог ей дать.

Именно поэтому я должен был сдаться.

— Подожди… не оставляй меня, — закричала она, когда я отошёл от её объятий.

Не в силах посмотреть ей в глаза, я сунул руку в карман джинсов и достал телефон.

Уйти от неё было бы самым трудным поступком в моей жизни, но дело было не во мне. Дело было в Хоуп.

Я понятия не имел, как с этим справиться.

Она была женщиной.

С ней случилось ужасное.

Она должна была быть услышана.

Я не был настолько эгоистичен, чтобы защитить себя, заставив её молчать.

Чёрта с два…

— Хантер, прошу! — выкрикнула она с отчаянием в голосе. — Не оставляй меня.