— Я знаю.

— Господи, — пробормотал Лаки, снова забираясь на стул. — Тридцать пять миллионов за один бой. Чёрт, я не ту карьеру выбрал.

Тиган задумчиво молчала, глядя мне в глаза, потом покачала головой.

— Нет. Ни за какие деньги мира ты не пойдёшь туда снова.

— Я иду, Торн.

— Мы команда, — прищурилась она. — Мы принимаем решения вместе.

— Только не это. — Я скрестил руки на груди, глядя на неё. — Я справлюсь. Я в лучшей форме в жизни. Эти деньги обеспечат даже наших внуков.

— Внуков, которых ты можешь не увидеть, если что-то случится, — напомнила она, полная решимости.

— Плохое случается каждый день, — пожал я плечами. — Мы не можем всё контролировать. Но в клетке я знаю, что делаю. Я создан для этого.

— Тогда сражайся со мной! — прошипела она. — Оставайся дома и дерись со мной! Нам не нужны деньги!

— Торн, я люблю наши перепалки, но… я нуждаюсь в этом. — Я посмотрел ей в глаза, надеясь, что она поймёт. — Мне это нужно. Правда нужно.

— Вот так, да?

— Да, Торн. Именно так.

— Ах ты засранец, — простонала она, притопнув ногой и мотнув плечами.

— Но ты его любишь, — подал голос Лаки, довольный, как кот.

Тиган сдалась и кивнула.

— Но я тебя люблю.

Я мысленно победно улыбнулся.

Это было максимально близко к её благословению, насколько это вообще возможно.

— Обнимемся, Торн?

— Может быть, — пожала она плечами. — Тебе нужен пластырь на голову?

Закатив глаза, я подошёл и заключил своего маленького урагана в объятия.

— Может быть.

***

Тиган

— В путь, жена, — объявил Ноа, вальяжно входя в нашу спальню поздно вечером, свеженький после душа. — Время восемь тридцать. Дети спят. Сигнализация включена. Моих племянников сослали обратно на Холм. Ты готова трахаться?

— Боже мой. — Я бросила пульт и с грохотом скатилась с кровати на четвереньки. — Неужели мы до этого докатились? — простонала я, поднимая свою задницу и разглаживая футболку с запахом блевотины. — По расписанию?

Ноа пожал плечами, положил бэби-монитор на тумбочку и сдернул с себя майку.

— Это же твоя идея была, — невозмутимо сказал он, бросая майку в корзину с бельём, которую я должна была перебрать раньше, но не перебрала, и потянулся к спортивкам. — Можем потрахаться, а можем заказать китайскую еду и вырубиться на диване. Netflix и кома?

— Нет-нет, можем потрахаться, — вздохнула я, глядя на выпирающего зверя. — Но я воняю, — предупредила я, стягивая с себя футболку. — Не мылась уже дня три, и у меня течёт молоко.

Это была ложь. Я мылась утром, но с трёхмесячным младенцем, дошкольником и малышом — утро казалось вечностью назад.

— О, детка, обожаю, когда ты так грязно разговариваешь, — подмигнул он. — Такой возбуждающий эффект.

— Ага. — Закатив глаза, я подошла к нему и указала на дряблый живот. — Ладно, дружок. У тебя есть ровно двадцать семь минут, чтобы доставить мне удовольствие, пока не начались Кардашьян.

Ноа вскинул бровь.

— Двадцать семь минут? Твое шоу начинается в девять.

— Ага. — Я тяжело выдохнула и расстегнула застёжку на кормящем лифчике, освобождая девочек. — Но тебе понадобится как минимум три минуты, чтобы принести мне закуски. — Я мило улыбнулась. — Ты же знаешь, какая я голодная после возбуждения.

— А я вот прямо сейчас возбуждён. А значит, я съем твою киску, а потом твою сексуальную задницу, так что тебе, наверное, стоит записать своё шоу, Торн.

Мои глаза расширились.

— Господи, Ноа!

— Снимай джинсы, Торн, — скомандовал он, приближаясь ко мне. — И ложись на спину.

О.

Мой.

Боже.

Не привыкшая упускать хорошие шансы, я быстро сдёрнула джинсы и трусы и нырнула на нашу кровать размером с Калифорнию.

— Ты псих, — сказала я, не в силах скрыть улыбку, переворачиваясь на спину.

— А ты тогда кто? — рассмеялся Ноа, наваливаясь на меня всем телом.

— Твоя сумасшедшая любовница, — ответила я, дотягиваясь, чтобы поцеловать его в щеку. — Я всё ещё злюсь, между прочим. Насчёт твоего выхода из пенсии? Я до сих пор в бешенстве и не согласна.

Он тяжело вздохнул:

— Давай сделаем паузу? Ну хотя бы на эту ночь?

— Ладно. — Я вздохнула в ответ. — Я слишком возбуждена для обидных слов.

— Отлично, — согласился он, прижимаясь губами к моей шее. — А теперь давай быстрее — садись мне на лицо, пока один из наших мелких дьяволов не проснулся.

***

Я лежала на своем муже, колени по обе стороны от его лица, охваченная волной чувственности, пока он прикасался ко мне — уверенно, жадно, как будто знал каждую струну моего тела и играл на ней безошибочно. Его пальцы скользили по моей коже, вызывая мурашки, язык касался самых чувствительных точек, и я терялась в вихре ощущений.