Я старалась не терять контроль, хотела довести его до грани, почувствовать, как его тело дрожит от удовольствия. Мы двигались в одном ритме, отдаваясь друг другу полностью, без остатка.

Когда он достиг вершины, я ощутила это всем телом — порыв тепла, который прошёл сквозь нас обоих, как удар молнии. Я откинулась назад, все еще дрожа, а он продолжал ласкать меня, не давая моим чувствам угаснуть.

Мы не нуждались в словах. Наши тела говорили друг с другом на языке, которому не учили, но который был нам знаком с рождения. Его взгляд, прикосновения — всё говорило о любви, об одержимости, о преданности.

— У тебя получилось так хорошо, что у меня в ушах зазвенело, — выдохнула я, смеясь сквозь тяжёлое дыхание.

— Жаль, что не отняло дар речи, — пробормотал он с усмешкой, прижимая меня к себе.

Я уткнулась носом в его грудь, прикасаясь губами к знакомому участку кожи у ключицы, зная, что он не устоит. Его сдержанный рык сказал мне всё.

Он снова оказался надо мной, сильный, решительный, будто созданный именно для того, чтобы держать меня в этом мире. Его тело снова нашло путь ко мне — без долгих прелюдий, просто и естественно, как дыхание.

И это было… утешающе.

Да, именно так. Потому что наша связь была глубже физического. Потому что он — был моим спасением.

Мы ссорились, кричали, обижались, но он не отступал. Он всегда был рядом, даже когда я сама уходила от себя. После смерти мамы я перестала верить в безусловную любовь. Она ушла — и любовь ушла с ней. Так я думала.

Но потом был он.

Парень с соседней улицы, вызывавший у меня бешенство, стал тем, кто вернул меня к жизни. Когда мы потеряли Эйнин и я перестала бороться, он продолжал. Он держал меня за руку, пока я падала. Он поднимал, даже если сам был на коленях.

Он дал мне дом. Он подарил мне детей, о которых обещал. Он дал мне любовь, которую я считала навсегда утраченной.

— Ноа… — прошептала я, прикасаясь к его лицу, когда он двигался во мне. — У тебя есть моё благословение.

— Торн… — простонал он, прижимаясь ко мне лбом.

— Когда ты вернешься, я буду рядом, — продолжила я, ощущая, как горят глаза. — И каждый раз, когда ты будешь заходить в клетку, я буду в твоем углу. Поддерживать. Верить.

— Торн… — его поцелуй был отчаянным, жадным, наполненным эмоцией.

— Потому что ты важен для меня, — прошептала я. — Потому что ты — всё для меня.

***

— Ноа! Живо сюда! — заорала я через час, совершенно не чувствуя собственного тела.

Я вообще ничего не чувствовала.

Дрожащая с головы до пят, я пыталась удержаться на краю ванны, цепляясь за бортик, пока мое сердце бешено колотилось, а взгляд не отрывался от мерзавца, который медленно приближался ко мне.

— Ты сдохнешь, мерзкая тварь, — прошипела я, и вскрикнула. — Ты и вся твоя поганая семейка!

— Что происходит? — проревел Ноа, врываясь в ванную и чуть не вышибая дверь с петель. — Ты чего орёшь?

Несмотря на то, что я переживала личную драму, мне пришлось на пару секунд остановиться и просто полюбоваться тем, насколько чертовски привлекателен мой муж.

Ноа стоял в нашей ванной, одетый только в черные боксеры, одной рукой растрепав волосы — спасибо, это моя работа — а другой сжимал пистолет.

— Чёрт подери, Торн, — прорычал он, его глаза уставились на меня. — Я думал, ты тут умираешь.

— Убей его! — закричала я во весь голос и указала на огромного, волосатого паука в ванне. — Я хочу его смерти!

— Да тише ты, — прошипел Ноа, округлив глаза. — Ты сейчас мертвецов разбудишь со своим воплем, не говоря уже о детях!

— Если ты меня не спасешь, у тебя больше не будет возможности делать новых детей, — холодно заявила я. — Так что прояви хоть раз в жизни галантность, бандит ты недоделанный, и спаси бедную девушку в беде!

— Девушка, ага… — проворчал Ноа, закатив глаза. Он подошел к ванне и протянул руку…

— Боже! Не трогай его, псих! — взвизгнула я и передернулась от отвращения. — Просто убей. Жестко. Он не заслуживает пощады.

— Успокойся, королева драмы, — фыркнул Ноа, вынося паука из ванной.

— Ты его тронул?! — я задрожала, вставая на ноги. — Дезинфицируй эти пальцы, прежде чем снова ко мне прикоснуться.

Натянув его футболку и чёрные трусики, я осторожно пошла за ним вниз по лестнице — мне нужно было убедиться, что этот восьминогий монстр действительно изгнан из моего мира.

Когда я дошла до последней ступеньки, Ноа как раз захлопнул входную дверь.

— Ну? Ты его прикончил? М? Он поплатился?

— Убить беззащитного паука? — он приподнял бровь. — И кем бы это меня сделало?

— Лучшим мужем во всей вселенной, — серьёзно ответила я.

— Я не убивал паука, Торн. Я отпустил его на волю.

— Ох... — я прижала руку к груди. — Кажется, ты только что разбил мне сердце.

— Ты сумасшедшая, — сказал Ноа. — И странная. — Он нахмурился. — Безумно странная. — Он покачал головой, и я почти видела, как в его голове крутится одна мысль: «Как, чёрт побери, я оказался с этой ненормальной?».

Ну и ладно.