На столбе покопошился в пучке, перебирая нити по одной. Часть из них светились заметно ярче остальных, и по логике это значит, что на тех участках потребление ниже и в нитях остается больше неизрасходованной энергии. Или потребление везде одинаковое, а именно эти нити по каким-то причинам получают от источника больше прочих, не знаю. Мои технологии сейчас это пальцем в небо, идем методом ошибок и изредка даже проб.

Выбрал две самые яркие жилы из пучка, присоединил к ним концы с катушек и спустил мотки вниз. Дальше протянул обе нити от столба к стене лазарета, забрался по приставной лестнице под конек крыши и нашел подходящую щель между стропилом и черепицей. Пропустил нити внутрь, а сам влез через торцевое чердачное окошко.

На чердаке пусто и тихо, утепление здесь так и не сделали, хотя в воздухе лениво парят белые пылинки и место попросту простаивает. Сверху голая черепица со щелями, сквозь которые просвечивает небо, но всё равно теплее, чем на улице. Может от солнца, а может снизу тянет, от печи, тут не разберешь.

Одну нить подтянул к торцу потолочного живого бревна, вторую повел к торцу напротив. Само бревно отсюда не разглядеть, оно спрятано под дощатым настилом, а торцы и вовсе замурованы в кладку, так что напрямую точно не подсоединиться. Но можно и к соединителям, все равно какая-то часть Основы найдет дорогу, доберется до рун.

Подковырнул одну доску топориком, приподнял и увидел наконец бревно. Капнул пиявочного клея на ближайший соединитель, прижал нить и...

— Ты чего там, дуркобес больной, вытворяешь?! — в щель между досками настила показалась перекошенная от возмущения физиономия Эдвина. — Думаешь, на чердаке спрятался, так я до тебя не докину? А я докину! Просто нечем пока! А ну живо слезай, ишь какой! Чего там удумал опять?!

К слову, в лазарете Эдвин навозом не кидается. Для этих целей он держит толченые дурнопахнущие травы, которые по утрам валяет в комки и рассовывает по карманам балахона. Оно и логично, навозом в раненого швыряться нельзя, грязь в открытые раны попадет и пациенту станет только хуже, а вот едким травяным комком по физиономии прилететь может запросто, и целебный эффект заодно.

— Старый, успокойся, — поднял я руки. — От сердца голема питание тяну. Подвалы уже запитал, а энергии осталось на всю деревню и девать ее некуда. Сейчас подключу руны на бревне, работать будет вдвое лучше.

— А ну слазь, позорник! — вместо благодарности заорал Эдвин. — Видел я эти твои поделки, не надо мне тут! Сломаешь всё, спалишь к чертям! Тут и так сердца стоят, нельзя их с чужим мешать, оградить надо!

— Чего сразу орать, — пробурчал я, но нити от бревна на всякий случай убрал подальше. — Ладно, сейчас спущусь. Покажешь, как оградить.

— А чего тупому показывать, когда и так ясно?! Оградить надо, и всё, любой додумается!

— Значит не любой, — нахмурился я и все же слез вниз. Отряхнулся, встал перед Эдвином. — Ну всё, давай, объясняй.

— А чего тебе объяснять-то?! — Эдвин выпучил глаза и ткнул мне пальцем в лоб. — Берешь воск, мажешь свои эти волоски, и Основа через них куда попало не лезет! Пчелы-то ведь не идиоты, в отличие от тебя! Вот пока воском не замажешь, к моему лазарету и не суйся!

Изоляция, значит… Эдвин продолжал что-то втолковывать, и говорил он много, и не всё из этого было приятно, но я уже не слышал ни слова. В голове щелкнуло и за этим щелчком хлынул целый ворох мыслей, от которых руки сами зачесались.

Я ведь сколько раз пытался найти нормальный изолятор, который хоть как-то будет сдерживать потери и не выпускать Основу из проводника, а решение оказалось на удивление простым. Если воск не пропускает Основу, значит обмазанная воском нить становится проводником в изолирующей оболочке, настоящим кабелем, который можно тянуть по земле, по стенам, хоть замуровывать в кладку, и утечек не будет!

А если несколько изолированных нитей скрутить в один жгут, каждая понесет свою нагрузку отдельно от соседних и получится многожильный провод. Дальше, аппарат для равномерного нанесения, протяжка через ванну с расплавленным воском, контроль толщины покрытия...

— ...только воска-то все равно нет, — донеслось откуда-то из реальности голосом Эдвина, — и где ты его тут достанешь, понятия не имею. У диких пчел разве что, но удачи тебе, помогать не полезу. Всё, чертяка, иди отседова, и чтоб без воска к моему лазарету не лез! — на этом он развернулся и хлопнул дверью, а я остался думать, с какого хрена это вообще его лазарет.

Глава 4

Простоял у лазарета минут двадцать, не меньше, и за всё это время не сдвинулся с места ни на шаг. В голове раз за разом прокручивалась одна мысль, и с каждым оборотом обрастала подробностями, от которых руки начинали зудеть сами собой.

Если воск не пускает Основу, значит им можно покрыть волосяную нить и запечатать энергию внутри. Волосок перестанет светить во все стороны и кормить каждый камень по дороге, а понесет нагрузку строго по назначению.