— Подданная Его Императорского Величества Астолайна, — я не стала скрывать очевидное, всё равно мой облик типичной северянки слишком бросается в глаза.

— И за полтора года горные твари так расплодились? — Лиан поёжился.

— Вашими же, получается, стараниями, — первый раз напрямую заговорил с ним Грайн. — Вместо того чтобы сражаться с нежитью, наши маги были вынуждены защищать границы Сумэ. Сколько лет мы теперь будем отстраиваться?!

— Столько же, сколько будут зарастать пепелища Зуара, выжженные огненными заклятиями, — резко вставила я, предупреждая намечающийся конфликт. — В войне нет победителей и побеждённых, там все — пострадавшие.

Керу, лежавший в локте от меня, понимающе вздохнул.

— Не мы развязали эту войну, — обиженно выдохнул Грайн.

— Так и нас не спросили, — развёл руками бородач. — Король повелел, всех мужчин, способных держать в руках оружие, согнали, как скот, и кинули в бой. Кому повезло, выжили. Только много ли нас таких? Вся страна — старики и дети, головешки и руины… Хорошо, когда есть подобные Мирту Бунку, отстраивающие города, налаживающие жизнь. Он и награду за пленника собирается на нужды Грувра пустить… Ты извини, Грайн, что так обошлись с тобой. С верёвками Орун перестарался. Очень уж он дари боится, сказок в детстве наслушался.

— Я всего лишь полукровка, — хмыкнул юноша. — Кроме цвета глаз ничего от отца не унаследовал. От настоящих д´айрри отличаюсь как небо от земли.

— Почему вы живёте в Грионе, а не в горах? — задала я давно интересующий меня вопрос.

— Семья моей матери была против того, чтобы отпустить её к про́клятым.

Последнее слово молодой человек произнёс без запинки, отчего мне стало ясно, что отношение к д´айрри в Сумэ ничуть не лучше, чем в Зуаре.

— И ваш отец с этим смирился? — позволила я себе усомниться.

— Наверно, — парень поморщился, как от зубной боли. — Я никогда его не видел. Они с матерью расстались ещё до моего рождения.

Керу за моей спиной зашевелился и ткнул меня лапой, но я и без него насторожилась. Чтобы д´айрри отреклись от своего ребёнка?! Они с удовольствием забирают в Д´аарр даже тех, в ком течёт хоть капля их крови, чуя своих в пятом, шестом поколениях.

— Скажите, Грайн, — напряглась я, — ваша матушка жива?

— Умерла родами, — юноша погрустнел, а я задумалась.

Кровной привязки не было. Следовательно, отец Грайна Тиррэ не подозревает о существовании сына, а значит, мне повезло дважды.

— Давайте ложиться спать, — велела я. — Завтра выедем пораньше, чтобы успеть в Браз до темноты.

— А нас ночью не съедят? — с опаской уточнил Грайн.

— Не волнуйтесь, я поставила защитный контур, — успокоила я его. — Но за пределы сарая выходить не советую, нежити в округе хватает.

Полукровка вздрогнул и постарался устроиться поближе ко мне. Лиан тоже лёг на расстоянии локтя, и по всему было видно, что, если бы не соображения приличий, он с удовольствием бы и это расстояние сократил. Я положила голову на тёплые лапы Керу, прикрыла глаза, но в сон проваливаться не спешила, ждала, пока заснут мои спутники.

Бородач засопел первым, через четверть часа к нему присоединился и Грайн. Тогда я бесшумно поднялась, склонилась над юношей, убедилась, что он крепко спит, и очень осторожно проколола его палец заклинанием Иглы. Пара капель крови — всё, что мне требовалось. Порез я залечила в секунды, а кровь растёрла между ладонями, мысленно произнося ритуальную фразу. Спасибо Кáйру, поделившемуся тайнами родовой связи. Керу посматривал на меня с усмешкой и одобрением: в некотором смысле мой авур — авантюрист почище меня самой.

Если я не ошиблась — а такое случается крайне редко — одного из истинных д´айрри мы увидим ещё до полудня.

***

Ранним утром остатки тумана ещё стелились по земле, но вскоре ветер разогнал и его, и низкие серые облака. Я ещё раз обошла деревню — на всякий случай. Пустые дома жалобно взирали провалами распахнутых дверей и окон. Надо сказать Ри, пусть отправит сюда беженцев из выгоревших областей: хоть и неказистые избушки, зато всё не с нуля начинать.

Лиан привёл лошадку с повозкой. Ночью, устав слушать, как он хрипит и задыхается во сне, я вылечила беднягу от хронической простуды, заодно в порыве сострадания убрав уродливое родимое пятно. Проснувшись с возможностью дышать полной грудью, бородач долго не мог поверить своему счастью, а сходив к колодцу умыться, вернулся с подозрительно блестящими глазами. На меня он теперь глядел словно на Святую, спасибо, что не пытался благодарить, выражая свою признательность делами. Вычищенная лошадь лоснилась, старое сено в повозке сменилось свежим и душистым.

Грайна я добудилась с трудом. Юноша довольно улыбался во сне, словно находился не в сарае посреди выгрызенной тварями деревни, а в родном доме на мягкой перине. Впрочем, после тюрьмы любая смена обстановки — благо.

— Госпожа Льэн, — мечтательно протянул полукровка, — мы уже сегодня в Бразе будем?