— Я не знал, клянусь.

— Что теперь будешь делать? Как долг выплачивать?

— Я… я…

— Отдашь мне младшую, — решил Джулиан.

— Нет! — отрезала я. — Она ребёнок!

Ужас прокатился липким страхом по телу. А потом я поняла… Она ведь действительно ребёнок! Он не сможет её забрать!

— С ней ещё даже помолвку заключить нельзя!

— Я знаю, — улыбнулся Джулиан. — Помолвку заключим через год, когда ей исполнится семь, а свадьбу сыграем не раньше тринадцати. До этого момента она будет жить у меня в поместье на положении гостя. И если ты, Ирэн, сомневаешься в моей порядочности, то можешь поехать вместе с сестрой. Так и быть, я сделаю исключение и пущу в свой дом гулящую девку.

А вот теперь весь план этого ублюдка становился понятен. Опозорив меня, он получает не только мою сестру, но и меня.

Идти мне теперь некуда. Родители если и примут, то вскоре снова продадут за долги, и теперь уже не замуж, а куда-нибудь похуже.

Нет, всегда можно уйти в академию магии, она в этом мире вроде бы даже бесплатная есть. Но он ведь знал, что сестру я не брошу. И я бы не удивилась, узнай, что долг отца не случайно появился.

Этому козлу зачем-то нужна моя сестра. А я — приятный бонус, ведь теперь по его задумке стану наложницей, которая будет делать всё, что он ни попросит, просто чтобы обезопасить Айрис.

Посмотрев на это холеное лицо, я понимала, что этот властелин лемуров сильно просчитался.

Не стоит загонять в угол фармацевта, он ведь может и на тропу войны выйти.

А кто не спрятался, так я не виновата!

Глава 2

Плакала моя последняя прививка от бешенства.

Почему-то именно эта мысль мелькнула в моей дурной голове последней, когда я поскользнулась на обледенелых ступеньках и полетела с лестницы, в итоге отправившись в другой мир.

Не загробный. Сказочный.

Но да, именно на финальную прививку от бешенства я направлялась, когда так бесславно погибла.

А всё соседский кот виноват! Начал на наших дворовых кидаться, я разнять попыталась и вот итог.

Хоть через несколько недель с котом всё было хорошо и никакого бешенства у него, очевидно, не было, я решила окончить курс, разу уж начала.

Зато теперь я могла с чистой совестью сказать, что я такая злая, потому что прививку не сделала.

— Не пойдёт, — заявила я Джулиану, поняв, что «отец года» младшую дочь никак отстаивать не собирается. — И чёрта с два ты Айрис заберёшь. Если нужно, я до императора дойду, рассказывая на каждом углу, что у нас в городе педофил орудует.

На меня уставились все, кто находился в этом зале. Как минимум тридцать человек смотрели с благоговейным трепетом, не понимая, почему опозоренная девица не убегает в слезах, не просит о прощении и снисхождении, а права качать изволит.

— Что?

— Что слышал, — скривилась я. — Думаешь, только тебе можно мне репутацию портить?

— Кого-то волнуют слова падшей женщины?

— Вот и проверим.

Джулиан скрипнул зубами, обвёл взглядом собравшихся, после чего бросил в толпу:

— Свадьба не состоится. Все могут быть свободны.

Нельзя сказать, что окружающие горели желанием покидать театр до окончания спектакля, но выбора у них не осталось. Друзья этого лемура быстро всех разогнали, а потом разговор продолжился уже на менее дружелюбных тонах.

— С каких пор ты стала такой смелой, Ирэн?

— Вот как репутацию растоптали, так и стала. И я отлично знаю законы империи. Ты не можешь просто так взять и забрать ребёнка за долги.

Вообще-то, я нагло врала. У меня были знания Ирэн, но среди них не было юриспруденции на должном уровне.

Приходилось нагло блефовать, пользуясь только отголосками базовых знаний.

— Тогда придётся твоему отцу отправиться в долговую яму.

— Это его проблемы, — пожала я плечами. — Пусть отправляется, нам легче будет.

— Ирэн, — завизжала «мать». — Что ты такое говоришь, как можно?

— То есть дочерей продавать можно, а взять ответственность за свои же долги — нет? Это уже не комильфо? У нас лапки, да? Какая интересная мораль, однако.

— Ты не поняла, сладкая, — улыбнулся Джулиан. — Как только твой отец отправится в долговую яму, всё ваше имущество будет конфисковано и станет принадлежать мне. Пойти вам с сестрёнкой всё равно будет некуда, а ещё долг перейдёт на ближайших родственников, то есть на мать и тебя.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещала я. — Но Айрис не отдам.

Сама пятилетняя девочка стояла поодаль потупившись. Как любой ребёнок, выросший в деструктивной семье, она не проявляла эмоций на публике. Не капризничала, не плакала, не злилась. И от этого на душе было ещё хуже.

— У тебя нет выбора.

— Ещё как есть. Помолвку можно заключать не раньше семи лет. У меня есть ещё год. Даже больше!

— И что ты сделаешь за этот год? Опозоренная, с клеймом не только падшей женщины, но и отца банкрота.

— Это уже мои проблемы.