Томас Саммерс является воплощением ярких улыбок, ослепительных подмигиваний и обладателем игривого вечно-позитивного настроения. Этот мужчина может очаровать даже самую вредную старушку Флэйминга, героически переведя ее через дорогу и бросив ей комплимент, свидетельствующий о ее молодости.

Мы с Томасом знаем друг друга, наверное, всю жизнь. Я ходила в один детский сад и школу с его сестрой, поэтому до сих пор помню, как однажды Мия лет в тринадцать в красках рассказывала, что Томас занимался сексом на своем письменном столе со Стеллой Маккартни.

Даже моя мама всегда таяла от Томаса, говоря мне, что у мужчин Саммерс есть особая энергетика, заставляющая женщин забывать свое имя.

Я воспринимаю его хорошим знакомым, который всегда на виду и приветствует меня взмахом руки, как и любой житель города. Или же я так думала, пока в один «прекрасный» день его глаза не прожгли во мне дыры.

– Ты запустил себя, Саммерс, – ворчу на него, когда он устраивается в кресле.

Я распределяю шампунь по волосам, делаю массаж головы и намыливаю густые пряди шоколадного цвета. Пальцы пробегают от висков к теменной части, затем – ото лба к затылку.

Глаза Томаса с бесстыдно длинными черными ресницами закрываются, и он стонет. Хрипло и с такой глубиной, что по моим рукам на мгновение пробегают мурашки. От этого стона может сдаться без боя половина женского населения Флэйминга, так что я не буду винить себя за эту мимолетную слабость.

– Джемма, я сейчас скончаюсь от наслаждения прямо в этом кресле.

Еще один стон.

– Тихо ты, – я шикаю, – а то люди нас не поймут.

А Кара потеряет свои трусы прямо за стойкой администратора.

Томас распахивает свои глаза насыщенного зеленного цвета и смотрит на меня снизу вверх. Этот взгляд не невинный. Нет… Он наполнен лукавством и бесстыдным флиртом с разрушительными флюидами Саммерса.

– Можно тебя нанять как личную помывчицу головы? – Томас игриво вздергивает одну бровь.

Мы смотрим друг на друга пару секунд, которые резко начинают тянуться чересчур долго. Взгляд Томаса становится слишком напряженным, слишком пристальным, поэтому я переключаю внимание на его волосы и откашливаюсь:

– Не думаю, что существует такая должность.

Я вытираю ему голову, а он непринужденно пожимает плечами, словно у нас только что не было непонятной битвы взглядами.

– Ну, я только что ее придумал. Значит, есть.

Мы перемещаемся в парикмахерское кресло из гладкой кожи приятного карамельного оттенка, и я приступаю к работе.

Томас время от времени закрывает глаза, словно борется со сном, а потом решает завести светскую беседу. Хотя я бы предпочла молчать. А еще я бы не отказалась сесть в соседнее кресло и проспать несколько суток.

– Ты уже слышала, что старушка Роуз забросала снегом машину Бена?

Боже, эти двое не могут поделить свою общую подъездную дорожку на протяжении полувека.

– Стоит отметить творческий подход Роуз. Она вылепила из снега огромный член на капоте. У Нила есть фото, ведь Бен вызвал полицию ради такого ужасающего преступления.

Я сдерживаю смех.

– Нил арестовал Роуз?

– Конечно, нет. Провел с ней очередную беседу и сбил огромным снежком член с капота.

Я заканчиваю со стрижкой, превращая Томаса из дровосека в мужчину с эффектом ветра в волосах. Длина не слишком короткая, но и не достигает мочек ушей.

Я встаю перед ним и приступаю к бороде. Наши с Томасом взгляды снова встречаются, когда мне приходится наклониться. Он тяжело сглатывает, слишком долго пытаясь найти что-то в моих глазах.

Я поворачиваюсь к зеркалу и проверяю свой внешний вид. Все в порядке. Темные волосы аккуратно убраны в высокий конский хвост, черные стрелки все еще не потекли и создают эффект кошачьих глаз. Что не так?

Я хмурюсь, разворачиваюсь к нему и продолжаю работу.

– Как дела у Гарри? – теперь моя очередь заводить беседу, чтобы отделаться от этого тревожного ощущения внутри.

– Стабильно. Максимально ровно. – Он ладонью демонстрирует горизонтальное положение. – Во всех смыслах.

Он старается шутить, но в его глазах вспыхивает такая печаль вперемешку с отчаянием, что эти эмоции слишком сильно похожи на мои.

– Он справится, Томас, – говорю я сквозь ком в горле.

Наверное, я не должна такое утверждать, но по собственному опыту знаю, что если не верить в выздоровление близкого, то можно не подняться на следующее утро с кровати.

Он откашливается.

– Да, он сделает это.

Пару мгновений Томас находится где-то в своих мыслях, а потом вдруг спрашивает:

– Ты случайно не знаешь, что делает трава, когда ты на нее не смотришь?

Я моргаю пару раз, удивленная этим вопросом, и заканчиваю подстригать бороду, оставляя совсем немного длины.

– Мы с Гарри так и не смогли сегодня разгадать это слово в кроссворде, – поясняет он. – Хотя я уверен, что он знал, просто не стал мне говорить. В слове шесть букв.