Лили: Может быть, мы отменим девичник, у меня лодыжки размером с воздушный шар, не говоря уже о том, что я в целом ощущаю себя ОГРОМНЫМ, МАТЬ ЕГО, ВОЗДУШНЫМ ШАРОМ. 

Мия: Не истери. Девичник не отменяем, нам и так пришлось уже несколько раз перенести его, потому что ты рыдала из-за того, что не можешь влезть в свои розовые платья. Так что это не обсуждается. Мы уже купили леденцы-члены. Нам надо их пососать.

Лола: Настроение — сосать карамельный член, потому что реальный невозможно найти.

Мия: Согласна.

Лили: Значит ли это, что я могу пропустить девичник и карамельные члены, если у меня есть реальный…….

Лола: НЕТ!

Мия: Ты сейчас серьезно решила заставить мой мозг воспроизводить картину, где ты сосешь член моего брата? 

Лили: Я вообще даже не говорила об этом. Ты сама додумала.

Мия: У меня всегда было богатое воображение.

Лили: Джемма, я вижу, что ты прочла сообщения. Ты так и не ответила: придешь ли сегодня вечером? Вообще-т, я тебя и не спрашивала, потому что ты бы сказала «нет» своим сучьим тоном, но я типа вежливая, поэтому считаю важным уточнить. 

Лили: И да, ты все еще не можешь сказать «нет».

Лили: У нас, как мы уже выяснили, будут карамельные члены. 

Мия: Джемма, я знаю, что ты тоже предпочитала член моего брата, но сегодня только карамельные.

Вот же маленькая сучка. Я беззвучно хохочу над ее отвратительным выпадом.

Лили: МИЯ! Ты опять что ли выпила озверин?

Лола: Ощущаю неловкость.

Я тоже, Лола, я тоже.

Джемма: Мия, думаю, что карамельные члены для тебя тоже станут спасением, ведь шериф все еще не арестовал тебя. 

Лола: Неплохо. Жму руку.

Мия: Мы друзья, он может арестовывать всех, кого хочет. Я не планирую надевать наручники.

Лола: А если они будут пушистыми?

Мия: Тогда можно подумать.

Лили: Сконцентрируемся, дамы. Вернемся к теме, раз уж девичник отменить невозможно. Как и эту свадьбу, где я должна натянуть на свое пузо платье, в котором буду выглядеть, как снеговик, то жду вас всех сегодня у себя дома. 

Я ничего не отвечаю, но Лили не сдается и пишет мне лично.

Лили: Джемма, если ты не придешь, то я расскажу всем, что ты умеешь плакать. 

Джемма: Ненавижу тебя.

Лили: Я тебя тоже. Целую.

Мне никак не отделаться от этого, не так ли?

Энергия Лили Маршалл заразительна, и, возможно, это именно то, что нужно после ужасной рабочей недели. Недели, когда я пахала, как проклятая, на трех работах.

– Джемма, возьмешь еще одного? – Кара заглядывает в подсобку и смотрит на меня своими умоляющими серыми глазами. Должно быть, пришел кто-то, кому она не может отказать.

Скорее всего, кто-то с красивой задницей.

Нет. Я устала. У меня болят ноги и спина. Сегодня было больше десяти клиентов. Осталось пять минут до закрытия. Я хочу ванную и теплую кровать.

– Конечно.

Потому что мне нужны деньги.

Я встаю, убираю телефон и иду вслед за Карой, которая поправляет свои русые волосы и на ходу наносит блеск для губ.

– Стрижка? – уточняю я.

– Стрижка и борода.

Черт возьми.

Еще и долбаная борода.

Я морщусь от боли во всех мышцах, когда думаю о том, что мне придется наклоняться, чтобы подстричь бороду тому, кто вынудил Кару делать себе экспресс-макияж.

Я выхожу в наш залитый теплым светом зал. Мне нравится, как несколько лет назад мы с мамой все здесь оформили. У нее всегда был вкус намного лучше моего, поэтому она помогала мне на каждом шагу – начиная с выбора полов из светлого дерева, обработанного под старину, и заканчивая светильниками в виде стилизованных обычных лампочек.

У меня в салоне множество растений, которые создают уют и ощущение, словно вы попали в какую-то оранжерею прошлого века. Все цветы тоже выбирала мама. А еще однажды она привезла с кантри фестиваля ретро-фотографии, отлично вписавшиеся в интерьер.

Что я буду делать, когда мне потребуется ремонт, а…

Я потираю грудь и запрещаю себе думать о том, что мама не доживет до ближайшего ремонта. Или ближайшего чего бы то ни было.

Я бросаю взгляд в зону ожидания и вижу широкоплечего мужчину, который своими большими руками листает журнал с модными окрашиваниями этого года.

– Что-то приглянулось?

Томас отрывает взгляд от страницы и приветствует меня легкой улыбкой, при которой Кара не может сдержать мечтательный вздох.

– Думаю над балдаяжем.

– Балаяжем, – безэмоционально произношу я и взмахом руки приглашаю Томаса к креслу и раковине, чтобы вымыть его шевелюру.

Он встает во весь свой гигантский рост, расправляя плечи, и развязной походкой идет рядом со мной. Кара роняет ручку.

Я бросаю на нее грозный взгляд, чтобы она уже, черт возьми, взяла себя в руки.