— Чуть больше свободы, чем есть у тебя сейчас. Моя страна вступает в войну. Я хочу защитить свои земли и своих людей, и для этого я готов на все. Даже отдать душу такой твари, как ты. Служи мне, и сможешь вдоволь повеселиться на поле боя.

— Служить тебе? — усмехнулась кара. — Рожа не треснет? Я Великая Кровавая Жатва! А ты, жалкий слабый человек, даже ногтя моего не стоишь.

— О, разумеется, — протянул человек, и в голосе кара распознала плохо прикрытое отвращение. — О тебе ходит столько легенд. Говорят, ты безумна и неуправляема, но также и невероятно могущественна. Поэтому я и пришел к тебе. Заключи со мной контракт — и я дам тебе вдоволь насытиться человеческими душами. — Он слегка прищурился и добавил: — В конце концов, это твой единственный шанс хоть ненадолго покинуть гробницу.

Жатва и сама это знала. Сотни лет никто не появлялся в гробнице. Наверно, была еще свежа память о судьбах тех, кто в прошлом пытался контролировать ее. Но сейчас, глядя на человека перед собой, она была практически уверена, что его не получится так просто провести, как остальных. Хотя выбора все равно нет. Кто знает, сколько еще времени пройдет прежде, чем заявится очередной самоуверенный идиот, ослепленный нечеловеческой силой кары?

— Долго собираешься думать, тварь? Мое терпение не безгранично.

— Столько, сколько захочу, мальчик. Тебе этот контракт нужен не меньше, чем мне.

— Жаль. Жертва, приготовленная специально для тебя, изнывает от тоски.

Кара растянула губы в широкой улыбке, отбросила череп за плечо — он покатился с глухим стуком вниз, утягивая за собой еще несколько. Жатва в один стремительный прыжок преодолела разделяющее их с человеком расстояние и склонилась к самому его лицу на границе красного света. Мужчина даже не вздрогнул. Это одновременно и разочаровало Жатву, и подстегнуло интерес.

— Что же ты сразу про жертву не сказал?

Он лишь усмехнулся уголком рта и поднял повыше запястье. На ладони и длинных пальцах влажно блестели кровавые дорожки. Жатва втянула аромат, провела языком по острым зубам. Она слишком долго не видела крови, не чувствовала ее приятное тепло и солоноватый привкус на губах, и теперь, оказавшись так близко, едва могла сдерживать себя.

— Итак, кара Жатва, станешь ли ты служить мне до скончания дней моих или до момента, пока я сам не расторгну контракт? В награду за службу я отдам тебе свою кровь, свое сердце, тело и душу. Обещаю заботиться о тебе и кормить. Принимаешь ли этот контракт?

Голод сделался невыносимым. Он пересилил отчаянное нежелание кары подчиняться чужим приказам, затмил собой ее гордость и нехорошее предчувствие, которое вызывал у нее этот человек. Она понимала, что придется действительно служить ему до конца дней, и что с этого момента ее сила и тело перестанут ей принадлежать. Она ненавидела себя за это — но не могла отказать.

— Да, я принимаю, — хрипло прошептала Жатва сочащейся алым полоске на запястье.

И без промедления схватила протянутую руку, вцепилась когтями в мягкую плоть и поднесла к губам. Когда первые капли крови коснулись языка, по всему телу пробежала волна опьяняющего наслаждения. Вот он, вкус чужой жизни! Не в силах больше терпеть, она вцепилась в запястье зубами. Кровь тут же наполнила рот и потекла по подбородку. Человек дернулся — то ли от неожиданности, то ли от боли, — но Жатва не собиралась отпускать его так просто. Сделала еще несколько жадных глотков, потом сомкнула зубы и вырвала кусочек кожи и мяса.

Мужчина с силой выдернул руку, перехватил другой повыше раны и с неприкрытым отвращением уставился на кару.

— Бешеная сука.

— Ох, не ворчи, неженка. — Жатва провела по подбородку тыльной стороной ладони, но только растерла кровь по щекам. — В конце концов, это первый и последний раз, когда я могу навредить тебе по собственной прихоти. Грешно упускать такую возможность.

Мужчина смерил ее долгим хмурым взглядом, в котором по-прежнему не было страха. Лишь презрение. Все они поначалу смотрят так, высокомерно задрав носы. Думают, что лучше ее, кары. Думают, что особенные, потому что сумели связать столь могущественное существо контрактом и заставить служить себе.

Но даже не подозревают, что ждет их.

Жатва усмехнулась. Шрам на ее щеке, тянущийся от уголка рта, перепачканный свежей кровью, дернулся.

— Ты еще пожалеешь, что связался со мной, человек. Обещаю, — прошептала Жатва ласково.

— Не думаю, — холодно откликнулся он. — Скорее, ты сама пожалеешь. Особенно если попытаешься вытворить что-нибудь, что мне не понравится. Так что давай не усложнять друг другу жизнь, тварь. Я не стану слишком многого от тебя требовать. Просто будь хорошей девочкой — и получишь немного свободы.