Дженни подняла голову, пристально меня изучая. Она использовала нашу дружбу так, как я не считала возможным, но, как она всегда говорила, кровь гуще воды. Она стояла за своей семьей, поделившись с братом своими знаниями о моем страхе перед Дэмиеном, а также теми немногими деталями, которые я рассказала ей по секрету. Дальше братва взяла все в свои руки. Но ее роль ранила больнее всего. Она не просто подставила Джонни, она стоила жизни Виктории.

Я ничего не сказала, изучая ее так же, как до этого Кристин. Я не была уверена, что ищу в данный момент. Раскаяние? Сомневаюсь, что она способна на него. Могу ли я простить ее? Может быть, в будущем, но не сейчас. В конечном счете, я нашла забавным, что именно женщины разрушили целый правительственный заговор и почти два могущественных синдиката. Это было достойно книги. Может быть, я займусь этим в свое немногочисленное свободное время. Напишу книгу.

Эта мысль вызвала улыбку.

Она отвела взгляд, и я покачала головой, повернувшись, чтобы уйти. Сейчас не было никакого смысла что-либо говорить.

— Если это чего-то стоит, мне жаль, — тихо сказала Дженни.

— К сожалению, это ничего не стоит. — С этими словами я закрыла дверь, готовая бросить вызов всему миру.

С высоко поднятой головой я прошла по коридору к назначенному залу суда, кивнув полицейскому у двери.

Войдя внутрь, я встретилась взглядом с мужчиной, которого любила, мужчиной своей мечты.

Тем, кто любил меня безгранично, чьи глаза отражали всю силу этого чувства.

И тем, за кого я планировала выйти замуж.

При условии, что он встанет на одно колено и попросит.

Любовь не обязательно слепа, но она может возникнуть и преобразиться в самых странных местах. Мной воспользовались как пешкой в игре, но в конечном счете именно я вышла из нее победительницей.

Мафиози и прокурор. Звучало здорово.

Я могла только представлять себе будущее самой горячей пары в двух странах.

Эпилог

Джонни

— Папочка! Папочка! Папочка!

Я никогда не устану слушать голосок Кристиана. Когда он помчался ко мне, я не удержался и подхватил его на руки.

— Как поживает именинник?

— Я хочу тортик.

— И ты получишь много-много тортика.

— Но пока не сейчас, — раздался у дверного проема голос Седоны.

Она стояла и бросала на меня горящий взгляд по двум причинам. Во-первых, всего пару часов назад я отшлепал ее за непослушание. А во-вторых, потому что ей пришлось взять на себя роль строгого родителя, требующего, чтобы Кристиан сначала съел овощи, прежде чем получить десерт.

Хотя она по-прежнему иногда подкармливает его печеньем на завтрак.

— Зануда! — хором сказали мы с Кристианом.

Малыш повторял почти все, что я говорю, а значит, ругаться теперь было нельзя. Ну, по крайней мере, в его присутствии.

Она покачала головой и направилась ко мне, грациозно покачивая бедрами. На ней были джинсы и потрясающий красный свитер, и мне стоило невероятных усилий не затащить ее в ближайший чулан и не получить свое.

Чувствовал, что сегодня она мне этого не позволит, ведь дом полон гостей по случаю пятого дня рождения моего сына.

— Ну-ну, — цокнула она языком, погрозив пальцем нам обоим. — Кажется, у тебя есть подарки, которые нужно распаковать. Но только если ты съешь свой обед. Как думаешь, справишься?

Кристиан нахмурил бровки, обдумывая предложение.

— А после тортик можно?

— Непременно. Много-много тортика.

Он протянул руку, глядя на нее очень серьезно.

— Тогда по рукам!

Они пожали руки, я опустил его на пол и покачал головой, глядя, как он убегает.

— Он с каждым днем становится все больше похож на тебя, мисс Прокурор.

— Ах, нет. Он определенно превращается в копию своего отца. Мне нужно исправить это, пока не поздно.

— Эй! Ты же влюбилась в этого мужчину. — Я ткнул указательным пальцем себе в грудь, качая головой и сокращая дистанцию между нами.

— Разве?

— Возможно, тебе нужно напомнить.

— Хм… — мурлыкнула она, обвивая мои плечи руками. — Может быть. Что ты предлагаешь, большой сильный мужчина?

— Значит, теперь у нас «малыш» и «большой сильный мужчина», да?

Я провел руками вниз по ее спине, не в силах удержаться, чтобы не заскользить ладонями под ее ягодицы и не приподнять ее. Она тут же обвила меня ногами, глядя с озорным блеском в глазах.

— Если колпак подходит…

— Ты очень непослушная девочка.

— Поэтому ты меня и любишь.

— Люблю, но это не значит, что я позволю тебе плохо себя вести.

Она запрокинула голову и рассмеялась. Я никогда не верил, что мы можем быть так счастливы, или что она бросит свою карьеру, но она не раз говорила мне, что в Луисвилле ее больше ничто не держит.