— Я посмотрю, что смогу найти по-тихому.

— Только для моих ушей.

Хотя мне и хотелось вернуться домой, я не сомневался: время истекает.

Сделав еще один глубокий вдох, я мысленно вернулся к Седоне. Теперь, когда ее присутствие раскрыто, опасность для нее возросла многократно. Если мое чутье, а оно меня редко подводит, не обманывает, то у меня в запасе максимум сорок восемь часов, прежде чем все выйдет из-под контроля. Мне нужно быть готовым на случай, если Омар задумал кровавую баню.

Если это так, я положу конец правлению этого старика. Раз и навсегда.

Так, как следовало сделать моему отцу.

Глава 26

Джонни

Ярость была неотъемлемой частью моей жизни, сколько я себя помню. Отец пытался научить меня методам обуздания гнева, поощряя и требуя физической активности, в том числе и бокса. Время от времени я возвращался к тренировкам — в колледже мне это нравилось. Но затем на первом плане оказался бизнес, и визиты в спортзал стали слишком редкими.

В тот день мне особенно хотелось провести несколько часов, изливая накопленное напряжение и кипящую ярость на боксерской груше. Причина была очевидна — утрата контроля. Это съедало меня изнутри; моя неспособность переработать даже те крупицы информации, что у меня были, и выстроить из них ясную картину, парализовала.

И это не сулило ничего хорошего любому, кто встал бы у меня на пути.

Я оказался прав: Попс припрятал кое-какие увлекательные и весьма компрометирующие материалы на Барановых, детали, которые можно было использовать против них. Я придержу эту информацию про запас. То, что я задумал, требовало более прямого подхода. Если понадобится.

Согласно данным моих источников, Шон залег на дно после нашего разговора менее двух недель назад. Он проводил больше времени в своем роскошном пентхаусе, чем занимался делами, игнорируя свое обычное пристанище — бар сестры. Разумеется, для меня это было красной тряпкой, недвусмысленно говорящей, что он виновен во всех попытках подорвать мой бизнес.

И все это — предавая собственную семью. На сей раз я не стал связываться с главой семьи Каллаханов. Если бы Райан узнал, что натворил его сын, это вынудило бы нас начать войну. А мне бы не хотелось такого развития событий. Хотя я и не мог сбрасывать со счетов такую возможность, сейчас я продолжал проверять каждый клочок информации, прежде чем принять трудное и, возможно, опрометчивое решение.

Даже если это снова медленно убивало меня.

— Останешься здесь, Майк. Не подпускай сброд, — велел я Майклу.

— Ты уверен, босс? — в его голосе слышалось беспокойство.

— Да. Не хочу, чтобы сегодня дело приняло скверный оборот. Если только не придется. — Он похрустел костяшками, что всегда меня смешило. — Черт. Ты просто мастер лишить ситуацию всякого веселья.

— Как ты не раз мне говорил.

Сегодня мы будем действовать осмотрительно, давая себе время обдумать решения. Я все еще злился на отца за то, что он так чертовски долго скрывал эту мрачную тайну. Да, у него были свои причины, надежда, что пугающее будущее так и останется где-то далеко. Однако, на мой взгляд, он, как никто другой, должен был знать: такие люди, как Омар Баранов, умеют лелеять обиды лучше многих. Из того немногого, что я успел прочитать по дороге, я узнал, что он был очень привязан к жене, особенно после четырех выкидышей, которые она перенесла, прежде чем родить троих сыновей, из которых в живых остался лишь один — таковы уж последствия их склонности к насилию.

Это легко можно было найти в необъятных просторах интернета, но обстоятельства ее смерти, похоже, до сих пор оставались загадкой. Вероятно, это позволяло Омару сохранять лицо. Неудивительно, что он так тщательно планировал месть, избегая очевидных методов удара в спину, о которых я слышал и которые видел десятки раз. Войны между враждующими синдикатами, включая наш, не утихали, даже несмотря на то, что многие из них стремились легализоваться. Я также не мог винить Омара за то, что тот нанимал людей для грязной работы, сохраняя собственные руки чистыми до последнего момента.

Разрушать все до основания, приберегая моего отца напоследок.

Похоже, нашу семью ждали трудные и долгие несколько месяцев.

Грегори бесшумно подошел к тротуару рядом со мной, застегивая пиджак и вглядываясь в высотное здание.

— Думаешь, он признается?

— Нет. Не думаю.

— Тогда зачем беспокоить его?

— Потому что я хотя бы пойму, врет он мне или нет. Ты же знаешь, я в этом хорош.

— Да, но вывести лжеца на чистую воду — лишь часть того, что мы делаем.

— Возможно, но я действую шаг за шагом.

— Никакого наказания?

Я еще не продумал этот момент.

— Это будет зависеть от того, как Шон воспримет наш визит.

— Должен признать, что общество той прелестной женщины изменило тебя за несколько дней.

— В лучшую или худшую сторону?