И поежилась, сожалея, что затеяла разговор о черном зеркале. К тому же место, куда мы направлялись, Луша назвала поминальным кругом.

- Марьяна, ты должна понимать, что вести разговоры о черном ведовстве небезопасно, - внезапно произнес Влад строгим голосом. – Я пойму твое любопытство, Добрыня – тоже. Но другие могут неправильно расценить твой интерес.

Это меня отчитывают, что ли? Как маленького ребенка? Ах, да! Здесь все еще чтут патриархальные традиции. Вот Влад, как муж, и старается. Воспитывает неразумную жену.

Эта мысль меня повеселила, и пришлось старательно дуть щеки, чтобы не рассмеяться в голос. Влад же расценил мое молчание, как обиду.

- Марьяша, ты пойми, это не шутки, - добавил он мягче. И по руке погладил ласково. – Тем более, у тебя дар просыпается.

Добрыня ударил по тормозам, и Влад едва успел подставить руку, чтобы я не врезалась в переднее сидение.

- Ромашка, да что с тобой?! – воскликнул он с досадой.

- Ничего, - спокойно ответил Добрыня. – Приехали. Дальше пешочком.

Выбравшись из ведомобиля, я заметила, что небо стало светлеть. Приближался рассвет. Было прохладно, и я порадовалась, что Влад настоял на том, чтобы я тепло оделась. Пахло свежестью, смолой и какими-то травами.

Влад и Добрыня накинули на ведомобиль сеть. Но не настоящую, а сплетенную из золотых нитей силы. Сеть вспыхнула, едва ее активировали, и исчезла вместе с ведомобилем.

- Пойдешь следом за мной, - велел Влад. – Добрыня – замыкающий. Не разговаривать, не шуметь.

- В лесу никого нет, - возразила я. – И Луша сказала, что к поминальному кругу люди не ходят.

- Так то люди, - ответил Добрыня.

Я опять поежилась.

И как я собиралась идти на встречу с Лушей одна? С мужчинами, пожалуй, бояться нечего. И все же меня немного потряхивало, и приходилось стискивать зубы, чтобы они не стучали.

Нужное место нашли без труда. Поминальный круг был отмечен на карте. Казалось, у реки еще прохладнее. Зато рассвет набирал силу.

- Где твоя домаха? – шепотом спросил Влад. – Зови.

- Луша-а-а… - протянула я, прислушиваясь. – Луша, я вернулась.

С минуту ничего не происходило, а потом рядом кто-то громко чихнул. Я вздрогнула от неожиданности. Влад сунул руку в карман. Добрыня напрягся.

- Ну и дура, что вернулась! – взвизгнула Луша, появляясь на одном из камней. – Беги! Беги!

Даже если бы мы послушались домаху, убежать не успели бы. В поминальном кругу появились тени: силуэты людей в длинных плащах с капюшонами. В меня швырнули каким-то заклинанием, и в глазах потемнело, и я отключилась.

Глава 46

Глава сорок шестая, в которой Владислав бьется с нечистью

Влад

Когда на них напали, Влад с удивлением понял, что испытывает облегчение. Предчувствие не подвело: в истории с ребенком Марьяны не могло не быть подвоха. Не верилось ему, что ребенка отобрали лишь для того, чтобы сохранить репутацию Марьяны. А если предположить, что похищение, свадьба, наследство и покушение связаны и с ребенком…

И все еще интересно, как в эту историю вписывается сам Влад. Но подумать об этом можно позже.

Умертвия – противники сильные, даром что лепит их Чернобог из всего, что под руку попадется. Однако неповоротливые и неуклюжие. И силы ведовской в них ровно столько, сколько вложил создатель. Опять же хорошо, что оживших мертвецов не стоит опасаться. Погребальный круг – идеальное место для выхода умертвий из Нави, но подкрепления не будет, так как в земле нет мертвых тел.

Все это Влад изучал в теории, и теперь ему выпал шанс доказать на практике, что он, как ведун, чего-то да стоит.

Первыми в ход пошли «домашние заготовки»: парализующая сеть, стихийные шары, мгновенно наполнившиеся огнем, артефакт разрушения, воздушная волна. Все это эффективно против живых, а умертвий лишь ненадолго задержало. Но Владу хватило времени, чтобы унести с линии боя Марьяну. Если он не ошибся, ее зацепило сонным заклинанием. И досадовать на то, что плохо выставил щиты, было некогда.

Пока Влад возился с Марьяной, Добрыня вступил с умертвиями в бой. Меч света, по семейным преданиям – подарок Перуна, он всегда носил с собой, под отводящим глаза заклинанием. И сейчас Добрыня рубил мечом умертвий, пользуясь их неповоротливостью. В лучах восходящего солнца волосы и борода Добрыни отливали огнем, и он весь казался охваченным пламенем. Меч, врезаясь в уродливую плоть умертвий, ярко светился.

Добрыне помощь Влада определенно не требовалась, и он осмотрелся. Куда-то исчезла маленькая домаха, и если верить Марьяне, то предать ее по собственной воле Луша не могла. Значит, ее подчинил себе ведун. И умертвия действуют сами по себе. Где-то неподалеку находится тот, кто ими управляет. И хорошо, если он один.

Кусты затрещали, и на берег выскочил волколак. Спокойствия поубавилось. Если не сказать, что оно улетучилось вовсе.

«А вот и ведун…» - мелькнуло в голове. Рука сама потянулась к пистолету.