Если бы в этих местах обитал дикий волколак, об этом давно стало бы известно. Поэтому сомнений не было, это ведун обернулся волколаком. Тот самый, черный, что призвал из Нави умертвий. Тот, кому так необходима Марьяна. Или, что вернее, камень из ее браслета.

Волколак, в отличие от умертвий, существо прыткое. А еще умное и изворотливое, так как ведун сохраняет разум в волчьем обличье. Сильное. И трудноубиваемое.

Добрыня тоже заметил волколака, но оставить умертвий не мог. Он рубил их не мелкие кусочки, и кусочки эти продолжали нападать, пытаясь свалить Добрыню с ног.

А волколак прыгнул на Влада, широко разинув пасть. Пахнуло смрадом и болотом. Если бы у Влада была одна пуля, она не спасла бы его от острых клыков. Но Влад выпустил в волколака все восемь, что находились в барабане пистолета. Все попали в цель. И волколак дернулся в воздухе, его скрутило, и он рухнул наземь. От пронзительного воя заложило уши. И почти сразу зверь превратился в человека.

Голый, обросший шерстью мужчина лежал в неестественной позе, уставившись в небо стеклянным взглядом. Из развороченного живота текла черная кровь, чернота же расползалась по мертвому телу.

«Яра поблагодарить надо, - подумалось Владу. – В ножки поклониться, до земли. Если б не его разработка…»

Добрыня управился с умертвиями, едва ведун умер. Видимо, оборвалась связь, управляющая существами из Нави. Но ничего не закончилось. На берегу появились нявки или, как их чаще называли, мертвушки. И, как назло, все дети – девчушки лет пяти-семи, хорошенькие, с распущенными волосами, в белых длинных рубашонках.

- Дяденька, забери нас! Дяденька, спаси! – заголосили они, заплакали, обращаясь и к Добрыне, и к Владу.

И ручонки тянули, цеплялись за одежду.

К такому жизнь Влада не готовила. Собственно, он не сомневался, что с нечистью никогда не столкнется, хотя бы потому, что в места ее обитания соваться не планирует. Артефакторика – вот чем он хотел заниматься!

Виды нечисти и способы защиты Влад, безусловно, изучал. Это было обязательным предметом. И, заранее настроившись, что придется обороняться, они с Добрыней смогли одолеть умертвий и волколака. Но как убивать детей?!

Умом Влад понимал, что мертвушки, хоть и дети, но уже умершие. Однако знал, что умерли они не своей смертью, и уже от этого их жаль. Осознание того, что рядом находится капище, где приносят человеческие жертвы Чернобогу, и скиты, где живут сироты, вызвало ярость. И хотелось убивать. Но, опять же, не этих девочек!

Мертвушки же, воспользовавшись замешательством мужчин, уже вовсю щекотали их, продолжая жалобно плакать и просить о помощи.

- Эй! А чего от у меня есть! – раздался знакомый голосок.

На одном из камней опять стояла домаха, держа высоко над головой обычный гребень.

- Дай! Дай! Дай! – заверещали мертвушки и бросились к домахе.

Она же, размахнувшись, бросила гребень в сторону реки.

- Чего застыл?! – прикрикнула домаха, обращаясь к Владу. – Марьяну бери и беги, пока не защекотали насмерть.

- Где ее дочь? – спросил Влад.

Он сообразил, что домаха – та самая. Луша.

- Где была, знаю. Где сейчас, не скажу, - ответила Луша.

Мертвушки, вопя, катались клубком по берегу реки, отбирая друг у друга гребень.

- Ромашка, Марьяну неси к ведомобилю, - сказал Влад. – Я с Лушей за ребенком пойду.

- Ишь какой! – топнула ногой Луша. – Командир!

- Теряем время, - напомнил он. – Мы за ребенком пришли, без него не уйдем.

- Ведьма нявок науськала, сама побежала ребенка прятать, - проворчала Луша. – Не успеем. Ты лучше жену спасай, дурень.

- С ней ничего страшного не произошло, - сказал Добрыня, склонившись над Марьяной. – Спит. И еще часа два проспит, пожалуй.

Влад кивнул. Это он сразу понял, потому за Марьяну не переживал.

- Веди, - велел он Луше. – О жене и волнуюсь, ей дочь нужна.

- Ну, пойдем, коли не шутишь, - вздохнула домаха. – Ты, богатырь! – Она ткнула пальцем в сторону Добрыни. – Если нявки следом увяжутся, брось им что-нибудь из одежды барышни. Платок можно. Или тряпку какую.

- Я тебя не оставлю, - мотнул головой Добрыня, обращаясь к Владу. – С ней пойдем.

Марьяну он пристроил на плече.

- Ромашка, не дури, - взмолился Влад. – Я не беспомощный ребенок. Ведун мертв, ведьма сбежала…

Из лесу выскользнули тени. Три… нет, пять. Влад напрягся, а Добрыня воскликнул с облегчением:

- Наконец-то!

Личная гвардия Великого Князя. Они же опричники, старшие товарищи Добрыни. Тени и есть – незримые, бесшумные.

Влад лишь вздохнул, смерив Добрыню нехорошим взглядом.

- А что? – пробурчал тот. – У меня выбор был? Еще скажи, что не пригодилось. Ты, Владушка, не сам по себе, а великокняжий сын, ближнего круга. Понимать должен.

- Да иди ты, - отмахнулся Влад. – Еще учить меня будет.