В устье речки тоже крепко дуло, но качало меньше. Встали на якоря. Мужики развесили на ветру мокрые армяки и спустились в казенку. Тут было более-менее сухо и казалось, что тепло. Переодевались устало, обсуждая непогоду – надолго ли.

К ночи ветер усилился, перевели кочи глубже в речку и встали к берегу. Натянули балаганы на берегу. Мужики сходили в лес, приволокли дров и зажгли костры. Варили еду, сушились, отливали воду из кочей.

На торговом порвало парус, несколько промышленников, растянув его на палубе, латали прочную холстину длинными иглами. Алексей Свешников что-то обсуждал у костра с передовщиками ватаг. Разговор, видимо, был важный, даже покрутные записи достали. Два передовщика ватаг о чем-то спорили меж собой.

Организация собольей добычи была делом дорогим, поэтому редко когда промысловые ватаги составлялись в складчину. Чаще промысловики становились покрученниками у купцов, состоятельных крестьян или монастырей. Покрученники получали от хозяина все необходимое снаряжение, одежду, продукты и деньги на покупку кочей или лошадей, чтобы добраться до мест промысла. Вся добыча в такой ватаге шла на кучу, а по окончании промысла и уплаты десятинной промышленной пошлины хозяину отдавали две трети добычи. Оставшуюся пушнину промысловики продавали, вырученные деньги делили между собой. Передовщик обычно получал двойную долю.

В одной ватаге купца Свешникова было десять, в другой двенадцать человек. На одного промысловика приходилось двадцать пудов ржаной муки, пуд пшеничной, пуд разных круп и гороха, по пуду меда и соли, мешки с луком и чесноком. А еще на обе ватаги для промысла и обмена везли с собой четыре пуда медных котлов, пуд олова, два пуда свинца, пятнадцать фунтов одекуя и бисера, пятьдесят ножей, пятьдесят аршин белого сукна, сто аршин холсту среднего и толстого, триста саженей сетей неводных, пуд прядева неводного, пятьдесят промышленных топоров, шестьдесят камусов лосиных, тридцать обметов на соболя, сорок варег, двадцать пять чарок, пять пешней, две сковороды, восемь промысловых собак, на каждую из которых приходилось по десять пудов корма, и много чего еще. Больше чем в тысячу рублей обошлось Алексею Свешникову снаряжение двух артелей. Луки и стрелы, рогатины и пальмы, как и огнестрельное оружие (оно было не у всех), у промысловиков были свои.

Савва занес ширину и глубину речки, в которой они отстаивались, в свою книжицу и пошел вверх по руслу. Берега речки густо заросли лесом, из него, возвышаясь над вершинами деревьев, торчали каменные останцы, а в тенистых местах лежали грязные прошлогодние снежники в два и три роста. За ближайшим поворотом реки на опушке леса горел костер, возле сидел Трофим, его Черкан носился по прибрежным лопухам. Ветер, бушующий на Лене, здесь почти не ощущался, лишь временами шальной порыв закручивался с речки и взметывал огонь. Трофим обдирал куропатку, еще две лежали рядом, пес подбегал, совал нос в еще теплых птиц.

– Когда же успел? – Савва взял в руки небольшой, сложно изогнутый лук Трофима, попробовал тугую тетиву.

– Молодняк, подпускают, хоть шапкой бей!

– Давно на промысел ходишь? – Савва присел рядом на бревно.

– Второй год, прошлую осень на Енисее, на Бахту-реку в ватагу подряжался.

– И много добыл?

Трофим взрезал птицу, достал внутренности и подозвал пса.

– Худой промысел был, когда разочлись, на мою долю всего тридцать рублей вышло. В убытках остался. – Трофим поднял голову на Савву и виновато улыбнулся. – Промысел – дело такое, не угадаешь. Весну на заготовке леса работал, чтоб отцу деньги вернуть, там Гришка Ворона уговорил в Якутский идти. В этих краях хорошо добывают, и соболь лучше.

– Не опасно вдвоем? – Савва подбросил сучьев в огонь.

– Хоть в ватаге промышляешь, хоть вдвоем, по лесу все равно один ходишь. – Трофим взялся за последнюю птицу. – И лось стоптать может, и медведь изломать…

– А иноземцы?

– Те скорее помогут, чем обидят… Если им не пакостить.

– Растолкуй добром, вот вы пришли – и что делаете? Большая у вас ватага была?

– Одиннадцать человек. На лодках вверх по Бахте-реке поднялись, стали главную избу рубить, дрова готовить…

– Лошадями лодки тянули?