Открыла баночку с телесным гримом, растёрла пальцами, масса размягчилась быстро и легла на кожу ровно и плотно. Скулы исчезли, лицо стало плоским и невыразительным, как загрунтованный холст.

Настал черёд коричневого, мизинцем, очень аккуратно, прошлась по верхнему веку, создавая тень, будто мои глаза глубоко посажены, растушевала пальцем. Отодвинулась от зеркала, чтобы проверить, какой эффект будет на расстоянии. Глаза ушли вглубь и потускнели. Просто прекрасно!

Серым прошлась по впадинам под скулами, тронула виски.

Взяла пудру и легко прошлась ей, закрепляя грим, чтобы не было лишнего блеска.

Настал черёд мастики, нанесла тонкую полоску над губой, подождала и приложила усы, прижала на несколько секунд. Подёргала верхней губой, чтобы убедиться, что никуда ничего не свалится, встала, сделала шаг от стола и оценивающе глянула в зеркало ещё раз.

Бледная моль смотрела на меня из отражения: молодой человек лет двадцати пяти с тёмными усиками и усталыми глазами. Надела картуз и повернулась к замершим женщинам:

- Ну как? - спросила я, чуть ссутулившись, голос хрипел так, что и притворяться не надо.

Мотя охнула, попятилась и торопливо перекрестилась:

- Свят, свят… Александра Николавна, даже я не признала бы тебя, ей-богу, не признала.

Степанида согласно кивнула и слегка улыбнулась, тут же став чуточку другой, показав мне, что за маской необщительной вдовы скрывается кто-то добрый и ласковый.

- Я с тобой пойду, - вдруг заявила она, сильно меня удивив, я вопросительно вскинула брови:

- Зачем? Это может быть опасно.

- Расскажи толком, что замыслила, - вместо ответа попросила она. Я пожала плечами и рассказала.

- Ясно, - покивала кума Моти, - тогда я тебе точно подсоблю. Займу управляющего разговором, пока он будет со мной, ты поднимешься в кабинет отца, под видом, что надобно в уборную. Сделаешь что нужно, вернёшься ко мне.

Я задумчиво посмотрела на неё: а ведь прекрасный вариант! Куда лучше моего.

- А давай я пойду, - вызвалась Мотя.

- Нет, сиди. Я тебя знаю, ляпнешь ещё чего лишнего. - сказала как отрезала Степанида, - коли к вечеру не придём, ты знаешь, что делать.

- Ох, Боженька, помоги… - выдохнула няня и не стала возражать, вместо этого подошла ко мне и поправила картуз, потянув поля вниз и набок. Отступила, оценивающе посмотрела.

- Горло смажь жиром перед выходом, - велела она. - И говори поменьше.

- Буду молчать как рыба.

За окном мочил брусчатку мелкий октябрьский дождь. Небо висело серым плотным войлоком. Хорошая погода для человека, который хочет остаться незамеченным. Мотя выдала мне свой зонт, и вот мы с одетой в выходное платье Степанидой Кузьминичной покинули дом.

До остановки конки шли молча. Я, специально сутулясь, шагала чуть позади Степаниды и держала зонт над нами обеими.

Двухэтажный, тёмно-жёлтый вагон, с впряжёнными в него лошадьми подошёл через несколько минут. Степанида полезла внутрь, я следом. Мастеровые покосились на нас и тут же потеряли интерес. Конка, громыхая, тронулась.

Степанида сунула кондуктору монеты за проезд. Внутри было тесно, сильно пахло табаком. Наконец-то сели, напротив нас дремал мужик в местами облезлой лисьей шубе, рядом с ним клевала носом старуха с корзиной. За мутным окном тянулись линии Васильевского: доходные дома, мелочные лавки… Всё серое и мокрое.

Конка замедлилась на Николаевском мосту, по Неве вверх по течению, низко сидя в воде, тянулась баржа. На другом берегу вагон снова загромыхал веселее, покатил по Конногвардейскому бульвару. Пришла пора выходить, и я тронула Степаниду за рукав.

До Литейного осталось минут пятнадцать пешком.

***

Степанида вошла в парадную первой, я прошмыгнула следом, всё так же держась позади колоритной фигуры спутницы.

В парадной пахло известью и булками, пол был каменный, лестница уходила вверх широким маршем, перила чугунные с простым рисунком. Слева от нас была дверь конторы, за толстым стеклом смутно угадывалась фигура, сидевшая за столом.

Моя помощница прошла вперёд и толкнула дверь конторы, прежде изучив табличку на ней.

За столом сидел пожилой мужчина с аккуратно подстриженными баками, в тёмном сюртуке. Он поднял голову от своих бумаг и вопросительно на нас посмотрел.

- Доброго дня. Чем могу служить?

- День добрый. Захар Никифорович? - напористо спросила Степанида. - Мне сказали, у вас есть свободные комнаты? Хотела бы поговорить насчёт аренды.

Управляющий тут же выпрямился, улыбнулся:

- Присаживайтесь. Какие у вас требования?

Степанида подошла к столу, села на край стула и завела обстоятельную беседу. Минуты через две, я вступила в игру:

- Тётушка, что-то живот скрутило… Захар Никифорович, можно мне в ватерклозет? - просипела я больным горлом.

Он поморщился, но, покосившись на перспективную клиентку, всё же согласно кивнул:

- Второй этаж, в конце коридора направо.

- Благодарствую…