***

Засыпала я на удивление спокойно. Два дня, проведённые с детьми вместе, поход по магазинам, на новогоднюю ёлку на площади, на каток и в пиццерию стали тем самым лекарством, а ещё ступенькой к принятию того, что Даше и Гоше не особо-то и сложно.

Мне бы ещё рассказать моим подружкам, что случилось, но я только скинула несколько сообщений в наш общий чат, и на этом всё.

Да и не нужно им всё это. Они меня любят, как и я их. Вот только у Яси сейчас пошёл сумасшедший конфетно-букетный период с её бандюком, а Никуля…

Ах да, совсем забыла. Моя Дикая Ника решила спрятаться от всего мира в тёплых краях. Надеюсь, у неё вышло. Я вот, наоборот, ехала, где холоднее, а получила шок-контент.

На развод я подала на следующий день. Через Госуслуги вообще без проблем теперь. А дальше…

Грохот в коридоре заставляет подскочить с кровати и ринуться к входной двери. Дети выбегают за мной из своих комнат, и мы замираем в шоке.

– Ага, значит, не съехала! – голос Зинаиды Дмитриевны пропитан презрением и злобой, а на часах ведь только восемь утра.

– А что вы здесь делаете? – первое, что пришло на ум, то и спрашиваю.

– Приехала контролировать тебя, – шипит свекровь и закатывает по коридору большущий ярко-оранжевый чемодан.

– Что вы приехали делать? – переспрашиваю, а то мне кажется, что я не проснулась ещё, и это очередной дурной сон.

– Контролировать! – Зинаида Дмитриевна бросает на меня презрительный взгляд и, осмотрев вешалку для курток, берёт мою и скидывает на пол. – Буду жить здесь до развода. Чтобы ты себе ничего не оттяпала лишнего.

Вот теперь я даже не могу слов подобрать. Я понимаю, что за моей спиной стоят дети, а передо мной моя свекровь, почти бывшая, но вот почему-то её слова не складываются в нужный пазл.

– Чтобы что я не сделала? – переспрашиваю я снова.

– Ты что, отупела? – выкрикивает она. О да, это её любимое занятие – разговаривать на повышенных тонах и всё время утверждать, что это у неё тембр голоса такой. – Я приехала сюда жить. На законных основаниях.

– У вас в квартире что-то сломалось? – задаю очередной вопрос, начиная понимать, что здесь происходит.

И от этого понимания в груди зарождается буря из злости, обиды и полного непонимания.

– Ты на мою квартиру рот не открывай! – взвизгивает она. – Мне её сын подарил.

– На наши деньги, – сразу добавляю я.

– На его! Ты смотри, какая! Ты что, здесь зарабатываешь? Задницей крутить перед мужиком, да, наверное, ещё и спать с ним – много ума…

– Бабушка! – Гоша не выдерживает первый.

– А рот на бабушку не открывай! Засранец мелкий, – её взгляд наполняется совершенно не любовью, когда она смотрит на моего сына.

Делаю шаг к ней и не даю пройти дальше. Смотрю на эту женщину, что за восемнадцать лет совместной жизни с Сергеем никогда слова доброго не сказала, и пытаюсь в очередной раз найти что-то доброе в себе, чтобы не послать её. Но, к счастью, лимит доброты закончился на пороге квартиры в далёком городке на Севере.

– И что ты сделаешь? – спрашивает она так, будто не я хозяйка этой квартиры, а она.

– Вы сейчас забираете свой чемодан, Зинаида Дмитриевна, и едете к себе домой, – стараюсь говорить ровно, но слышу, как от напряжения мой голос дрожит. – Иначе я вызову наряд полиции, и всей нашей примерной семьёй устроим представление для соседей.

– Я всегда говорила Серёженьке, что ты и мизинца его недостойна! – она уже не говорит, откровенно шипит в мою сторону. – Меркантильная особа. Непонятно ещё, от кого ты этих родила. Ни один не похож на моего сыночка.

– Вы что себе позволяете? – мой голос уже не дрожит, а вот шок выключает все заложенные установки, что пожилых людей нужно уважать. – Какое имеете право вести себя так в моём доме и при моих детях?

– Я имею полное право, – брызгая слюной и зло выплёвывает моя свекровь. – А ты, приживалка, собрала все свои вещички и съехала. А не то…

– А не то что? – холодный, даже больше подойдёт слово ледяной, голос раздаётся из коридора, привлекая внимание всех собравшихся.

Смотрю на стоящего в дверях Соколовского и внутренне вою. Это просто позорище. Не мокрые трусишки, как загадывали мои подруги перед Новым годом, а полная противоположность всему, да еще и с дурно пахнущими последствиями.

– Что и требовалось доказать, – довольно и даже с ехидной улыбкой заключает Зинаида Дмитриева. – Вот и пожаловал твой начальник.

Боже, какой позор. Я так себя не чувствовала… никогда.

Глава 6

– Очень вкусный омлет, Дарья. Твой будущий муж будет счастливчиком, – заявляет Гордей Захарович, сидя напротив меня за столом, а у меня сердце пропускает удар после его слов.