Передо мной присаживается мой босс! Мать моя женщина, да откуда он здесь? Чёрное пальто на плечах, модная небритость, расстёгнутая на груди рубашка, дорогие кожаные туфли. Идеальные рубленые черты лица, в меру сочные губы. А ещё запутавшиеся снежинки в волосах, что так и просят, чтобы их стряхнули.

Фокусируя на нём взгляд, надеюсь, что мне всё это только снится. Я задремала, и, вот же зараза, именно Соколовский мне явился во сне. Зажмуриваюсь крепко, медленно открываю глаза и тяжело вздыхаю:

– Не сон. Рубашку нужно застёгивать, Гордей Захарович, – добавляю я строго и киваю на его мощную шею, где дёргается кадык.

– Если твой сарказм на месте, значит, не всё потеряно, – довольная улыбка касается губ босса, вот только взгляд не меняется.

Изучающий, с характерным прищуром, даже, можно сказать, сканирующий. И я представляю, как выгляжу сейчас, и это раздражает.

О боже, Маша, тебе муж изменяет! Даже хуже, у него другая семья, а ты сейчас думаешь о том, как выглядишь?

– Вы что здесь делаете, Гордей Захарович? – спрашиваю я, раздражаясь от его идеального вида.

Он старше меня, но здесь дело даже в другом – он невероятно красив и сексуален. Нельзя не замечать очевидных вещей, как любит говорить моя подруга Яся. Я слишком давно работаю на этого человека, чтобы не понимать, что он здесь не просто так. И дело не в отчёте.

– Новый год наступил, а вы находитесь не в своей постели, – стараюсь говорить ровно, но голос подрагивает. – Вам нечем заняться? Или очередная дама сердца решила, что в этот раз камушек не такой большой?

– Машенька, – улыбка Гордея теперь напоминает оскал, а вот в глазах вспыхивает опасный огонь, – я не готов потерять своего самого ценного сотрудника. Никто кроме тебя не выдерживал меня столько лет. Да и лететь всего четыре часа. А теперь поднимайся, у нас скоро посадка.

– Сама знаю, – огрызаюсь я, и только сейчас мой мозг начинает вопить.

Маша! Перед тобой твой босс. Человек, которого боятся, уважают, хотят быть на него похожими и лежать под ним, а ты его личный секретарь. Очнись!

И только теперь я понимаю, что уже утро. Ну, по крайней мере, здесь. Дети смотрят на меня удивлённо, а вот Соколовский, наоборот, довольно улыбается.

– Дарья, Георгий, поднимаемся, – его спокойствие просто добивает. – Наша посадка уже начинается. Не будем опаздывать.

– Мам, – Гоша напряжённо смотрит на меня, но всё-таки поднимается с места.

– Гордей Захарович, мы сами, – устало говорю я, поднимаясь с кресла. – И билеты у нас уже куплены.

– Да кто же спорит, Машенька, – спокойно отвечает Соколовский. – Только я вас провожу на ваши места. Мне так спокойнее будет.

– Гордей Захарович, а правда, что вы здесь делаете? – Даша сама простота.

Вот дочь у меня за словом никогда в карман не лезла.

– Не могу же я оставить лучшего сотрудника компании в трудную минуту, – Соколовский подмигивает моей дочери, а я хочу его стукнуть.

– А, это теперь так называется, – улыбается Дашка и с умным видом качает головой, а я шокировано смотрю на дочь.

– Дарья! – шепчу я. – Прекрати немедленно.

Но дочь только шире улыбается, а я тихо выдыхаю и радуюсь, что Гоша тоже подключается к разговору с Соколовским. И вот здесь происходит ещё один сбой моей внутренней системы.

Я плетусь за Соколовским и моими детьми и ловлю себя на мысли, что совершенно чужой человек сейчас идёт рядом, а родной отец даже в квартиру не пустил. Это где же я так согрешила?

Тяжёлые мысли затягивают в омут. Я ведь понимаю, что это не конец. Но внутри какая-то наивная часть меня надеется, что у Сергея хватит совести просто развестись и жить себе дальше.

И опять картинка того, как свекровь общается с маленькой девочкой. Почему же мои дети не заслужили такого общения?

Вытаскивает меня из мыслей, что я гоняю по кругу, прикосновение к животу. Соколовский сидит рядом и пристёгивает меня ремнями. Быстро осматриваюсь и замечаю детей через проход.

– Мне кажется, мы поменялись местами, Машенька, – и снова он улыбается, а в тёмных глазах видно отблески света. – Теперь я ухаживаю за тобой.

– Не дай бог, Гордей Захарович, – говорю я хрипло. – Я на ваше место не претендую. И вам на своё не советую.

– А рядом? – неожиданно спрашивает Соколовский, сканируя меня взглядом, а я воздухом давлюсь от его слов.

Это что сейчас было?

Глава 3

– Спасибо за то, что помогли, Гордей Захарович, можете быть свободны, – говорю я устало, смотря в коридор моей квартиры, где, быстро раздевшись, исчезли дети.

– Машенька, вы забыли главное правило, – неожиданно нежно говорит Соколовский и подталкивает меня внутрь. – Проходите, раздевайтесь, у меня есть вкусный чай, – всё это он говорит под мой ошарашенный взгляд и закрывает дверь за собой.

– Гордей Захарович, у вас голова замёрзла? – спрашиваю я и снова чувствую волну злости.

– Машенька, я не могу тебя оставить одну в таком состоянии, – слишком спокойно говорит босс. – Да и чай я твой никогда не пил.