Больше всего благодарю за нашу прекрасную дочь. Ничто в этой жизни не могло бы сделать меня счастливее, чем встретить ее. Она — лучший подарок, который я когда-либо получала, и теперь я отдаю всю ее — тебе. Люби ее, Роуэн. Люби ее всем, что у тебя есть. Научи ее всему, что знаешь и покажи, кто она такая; сделай ее сильной, бесстрашной и прекрасной. Пожалуйста, не позволяй ей думать, что я не любила ее. Говори обо мне; я хочу, чтобы она знала, кем я была. Всю меня, Роуэн, не только красивые части. Больше всего покажи ей, кто ты есть, потому что, Роуэн, ты — кто-то настолько сильный и удивительный, ты всегда будешь ее героем. Каждый папа — король для своей маленькой девочки.

Не забывай меня, Роуэн, потому что я не ушла, я живу в твоем сердце, и ты можешь говорить со мной в любой момент, когда тебе это нужно. Пожалуйста, не переставай быть собой, не позволяй этому определять тебя, не позволяй ему победить. Он забрал у меня все, не позволяй ему забрать у тебя ни одного мгновения. Он ушел, я знаю, что он оставит тебя и Эйвери в покое. Я прошу тебя игнорировать потребность в мести, которая тянет твою душу, и отпустить это. Оставь его; он заплатит за свои грехи со временем. Но не твоей рукой, Роуэн.

Я буду любить тебя всегда, ты раскрасил мое уродство и сделал меня целой. Не переставай жить, Роуэн.

Прощай, мой монстр.

Я никогда не перестану любить тебя.

С любовью,

Лаури.

Я слишком сломан, чтобы плакать, бороться или чувствовать что-либо. Черт возьми, я так ненавижу чувства, а теперь у меня их совсем не осталось. Я просто пуст. Я даже не могу зайти в комнату, где сейчас Эйвери. Робин взял на себя все приготовления, мы знаем людей, которые сделают все тихо, не давая властям узнать, что действительно произошло. Мне вообще не следовало уходить на работу. Если бы я был здесь, я мог бы спасти ее.

Однажды, когда она только приехала сюда, она спросила меня: «Кто заплатит за твои грехи, Роуэн?»

Я плачу. Я, черт возьми, плачу за каждую цифру, которую ношу на себе с ее душой. Я плачу, и это убивает меня. Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно на свежий воздух, бежать или что-то в этом роде. Я ухожу и иду, куда глаза глядят. Я выхожу в виноградники и останавливаюсь, когда добираюсь до старого сельского кладбища.

Сажусь под дерево и снова плачу. Я заплатил самую страшную цену за свои грехи. Я заплатил любовью всей своей жизни.

Глава 50

Роуэн

«Есть вещи хуже, чем одиночество. Но часто требуются десятилетия, чтобы понять это. И чаще всего, когда ты это осознаешь, уже слишком поздно. И нет ничего хуже, чем «слишком поздно».

~ Чарльз Буковски

Сегодня Эйвери исполнился месяц. Она спит у меня на руках, пока мы предаем земле ее маму на маленьком кладбище на территории поместья. Для Лаури это всегда было домом, и это правильно, что она останется здесь навсегда. Я все еще чувствую ее во сне и везде, куда бы ни пошел. Не думаю, что когда-нибудь буду готов отпустить ее полностью. Здесь только наша маленькая семья и католический священник, который был должен Робину. Я не спрашивал подробностей, но хотел, чтобы священник сделал для нее все возможные обряды и похоронил ее как положено.

Я пока не могу сказать, что чувствую. Я оцепенел, и единственное время, когда я не чувствовал оцепенения, — это когда Эйвери у меня на руках. Я не мог держать ее первые несколько дней после того, как вернулся домой и нашел Лаури мертвой. Я просто не мог ничего делать в те дни. Ее письмо вырезало мое холодное сердце из груди. Она знала, знала и не сказала мне. Это ранило меня так глубоко, что рана никогда не заживет. Боль, которую я раньше искал, теперь живет во мне, там, где раньше была Лаури в моем сердце.

Когда Робин отдал мне пачку писем, адресованных Эйвери, через несколько дней боль стала невыносимой, и я сорвался. Я хотел убить его за то, что он хранил ее секрет, я ненавидел и любил его за то, что он сделал, и больше всего мне нужно было, чтобы он не дал мне полностью развалиться.

Амия заботилась о моей маленькой девочке без остановки с той ночи, и я понял, что у меня был шанс развалиться, но теперь, теперь мне нужно быть ее отцом. Мне нужно было взять себя в руки и сделать то, о чем просила Лаури. Мне нужно было любить свою дочь.

И, Боже, как я люблю эту крошечную девочку. Сегодня горько-сладкий день, пока мы стоим здесь и прощаемся с Лаури. Не могу представить жизнь без нее, но знаю, что она хотела, чтобы я продолжал жить. Я боюсь, что это может быть слишком большим запросом для меня.

Я хочу пойти за Ренцо всем своим существом, но не могу предать ее желания. Она понимала его «почему», я — никогда. Все, что я видел, — это дьявол, который украл ее у меня. Дважды. Я не могу дождаться дня, когда он встретит свое наказание за то, что сделал с ней. Я только надеюсь, что узнаю, когда это произойдет.