Я все больше хочу развернуться и пойти в обратную сторону, чтобы переждать там. Не прям в том ангаре, но где-то неподалеку. Игроков там почти нет, единственная возможная опасность - животные, которые, наверняка, всё равно будут ближе к центру из-за шума и других игроков. Ловушки… тоже не думаю, что должны быть.

Да, я бы вполне могла там переждать оставшееся время. Даже если я заразилась бешенством из-за укусов гиен, то вряд ли умру в следующие два дня, а дальше меня вылечат. Без воды... трудно, будет обезвоживание, но я продержалась бы.

Что касается Андера, то чем я могу помочь в таком состоянии? Буду только мешаться или сделаю хуже. Не думаю, что он бы кинулся меня искать, если я в ближайшее время не попаду в место предполагаемой встречи. Это было бы глупо с его стороны. А так... он бы мог переждать там с учетом своего состояния. Я же здесь.

Я просто хочу жить. А то, что я продолжаю сейчас делать - идти, не только глупо, но и самоубийственно глупо.

Шаг.

Ещё шаг.

Ещё.

Наверняка, если Дарси смотрит сейчас или увидит чуть позже, то задастся тем же вопросом. Зачем я иду туда, где более опасно? Надеюсь, она врезала за меня Милли. Хотела бы я на это посмотреть, а лучше вернуться хотя бы на пять минут в свою прежнюю реальность и сделать это самой. Хорошие мысли. Определенно лучше, чем все предыдущие. Я даже почти улыбаюсь сквозь редкие всхлипывания от боли.

Поля постепенно заканчиваются.

Сначала под ногами появляется больше гравия, потом грязь сменяется старым растрескавшимся асфальтом. Колёса когда-то давно оставили на нём чёрные полосы, но теперь они почти стёрлись, растворившись среди трещин и сорняков.

Первые невысокие здания поднимаются впереди. Два этажа, максимум три. Складские помещения, мастерские, какие-то старые магазины с выбитыми витринами.

Я останавливаюсь на секунду, потому что труба скребёт по асфальту слишком громко, поэтому поднимаю её, отрывая конец от земли. Металл тяжёлый, руки тут же начинают ныть, зато звук исчезает.

Теперь я просто несу её.

Иду вдоль стены одного из зданий, почти прижимаясь к ней плечом. Тень здесь холоднее, асфальт под ногами ровнее.

Каждый шаг всё равно отдаётся болью, но хотя бы не приходится скользить по грязи.

Я стараюсь смотреть вокруг. Правда стараюсь, но ничего не узнаю. Ни улиц. Ни зданий. Ни вывесок. Ничего, что показывал Кейн.

Вроде бы я вижу здание, что выше остальных, поэтому беру курс на него, чтобы также залезть на крышу и понять, как далеко административный центр.

Проходя мимо очередного магазина, останавливаюсь и возвращаюсь, так как вижу внутри бутылки с водой. Несколько, но все же.

Как удобно.

Сначала я думаю, что это очередная ловушка, поэтому следующие пять минут трачу на то, чтобы прощупать почву трубой, но ничего не нахожу. Спокойно забираю одну и выпиваю её почти всю, а вторую кладу в глубокий карман куртки, который застегиваю. Больше здесь ничего полезного нет, только дурацкие камеры возвращаются, но более не приближаются. Всего лишь понадобилось сломать две штуки, чтобы они поняли, что я не настроена на съемку. Пусть других сорока игроков снимают. Или больше. Или меньше. Почему-то я склоняюсь к последнему варианту.

Конечно, я не дура, чтобы не понять, что воду оставили они, кто подготавливал здесь кое-что. Так сказать... возможные ресурсы, чтобы слегка упростить наши мучения.

Может быть, она была отравлена...? Это считалось бы за ловушку? Отлично. Очень вовремя пришла мысль.

Здание впереди постепенно становится ближе.

Оно действительно выше остальных, этажей шесть или семь, может больше, если считать разрушенную часть крыши. Стёкла почти везде выбиты, кое-где торчат металлические рамы, а на фасаде всё ещё видны остатки какой-то старой вывески, от которой остались только кривые буквы.

Я как раз подхожу к входу, когда слышу звук. Сначала думаю, что мне показалось. Но потом до ушей доносится приглушенный голос.

Слов не разобрать, но это точно человеческая речь.

Замираю так резко, что мышцы в боку болезненно сводит.

Дыхание тут же сбивается.

Ещё один голос, только чуть громче.

Чёрт.

Я медленно отступаю назад на два шага, стараясь даже подошвами не шуршать по асфальту. Сердце снова начинает колотиться быстрее, а пальцы сами сильнее сжимают трубу.

Игроки. Это точно кто-то из игроков. Больше некому.

Осторожно приседаю, потому что если останусь стоять, то меня могут увидеть. Боль в боку тут же вспыхивает горячей полосой, заставляя зубы стиснуться, но я всё равно опускаюсь ниже и, пригнувшись, перебегаю к ближайшему оконному проёму без стекла, который находится чуть в стороне от двери.

Я прижимаюсь к стене и медленно, осторожно выглядываю внутрь, почти сразу мысленно ругаюсь про себя. Должно быть, я исчерпала удачу на всю оставшуюся жизнь.

Внутри двое. Я узнаю их почти мгновенно. Сто тридцать девятый и сто шестьдесят третий. Хавьер и Рассел. Дружки Киры.