Остальным было, по большей степени, всё равно. Они если и говорили о отце, например, та же Милли, то уже в более старшем возрасте, оскорбляли его. Как только не называли…

Я могу сомневаться во всём… в его решениях, в его одержимости, в том, был ли он прав или безумен. Но я никогда не верила, что мой папа хотел специально чьей-то смерти.

Я снова смотрю на Джаспера и чуть криво улыбаюсь.

- Вряд ли мой отец думал, что его дочь когда-нибудь будет участвовать в подобном.

- Уверен, он думал о куче других вещей… но точно не об этом, - уголок его губ тоже дергается в подобие улыбки, которую совсем непривычно видеть на его лице.

Тори появляется в дверях вместе с Виолой и Лицией, которые почти сразу замечают нас с Джаспером и идут сюда.

- ... я почти не спала эту ночь, - доносится обрывок фразы семьдесят первой, то есть Виолы.

- Конечно. Двадцать пятый храпел так, что и я плохо с трудом уснула, - соглашается Тори и через секунду уже смотрит на брата. - Ты тут не надоедал Дэл своей угрюмостью, брат? Хотя... ты не выглядишь угрюмым. Даже на тебя не похоже. Не заболел ли?

Джаспер отрицательно качает головой не на её вопрос, а в целом на всю реплику, когда как седьмая улыбается.

- Значит, мне повезло. Я ничего не слышала, - сообщает Лиция.

- Повезло, - соглашается Виола и вздыхает. - Хотя, если честно… я всё равно вряд ли бы спала.

Она не договаривает, но это и не нужно. Все и так понимают, о чём речь.

- Все помнят наш план? - спрашивает седьмая.

- Найти друг друга, если вдруг нас переместят на расстоянии и выжить, - отзывается тридцать четвертая, а остальные кивают.

- Мы пройдем. Нас пятеро, а пять счастливая цифра.

- С чего ты взяла? Ничего такого раньше я не слышала, - спрашивает у Тори Виола. - Только про шестерки и про... - тут ее взгляд на секунду задерживается на мне, - тринадцать ходят слухи, что несчастливые.

- Эй. Дэл исключение из правил. Да?

- Я вообще не верю во все это, - отзываюсь я и провожу рукой в воздухе.

Тори цокает языком, а две девушки качают головой. Только Джаспер стоит всё так же.

Они продолжают разговор о счастливых и не очень числах, когда мой взгляд цепляется за новоприбывших игроков. Да, зал постепенно заполняется.

Про себя отмечаю, что пятнадцатый пока так и не пришел. Может быть, он вообще не в состоянии идти? Тогда, как с ним поступят? Сразу дисквалифицируют или всё же доставят на носилках или в инвалидной коляске?

Зато я вижу девяносто девятого, который спокойно заходит, не обращая ни на кого внимания, и все так же держится один.

В ту же секунду в памяти всплывают слова Кейна. Что именно он убил собственного отца.

Творца.

Я некоторое время смотрю на него, не отводя взгляда.

Странное чувство происходит внутри.

Мы оба потеряли отцов. Только по совершенно разным причинам.

Мой, возможно, уничтожил людей из-за ошибки или одержимости тем, что не должен был трогать. А его... не знаю. Но по какой-то причине собственный сын решил избавиться от него. Или просто без причины.

Отвожу взгляд. Не потому что Риан заметил мой интерес, кажется, он вообще не смотрит в нашу сторону, просто это слишком странная мысль.

- О чём задумалась? - негромко спрашивает Тори.

Я моргаю и снова возвращаюсь к разговору.

- Ни о чём, - отвечаю, слегка пожимая плечами. - Просто пытаюсь запомнить, кто здесь.

- Полезная привычка, - кивает Джаспер.

Лиция скрещивает руки на груди и медленно осматривает зал.

- Чем больше людей приходит, тем хуже становится атмосфера, - звучит от неё.

- Спасибо, что поделилась этим оптимистичным наблюдением, - тихо усмехается Виола.

Я чуть глубже втягиваю воздух и почти машинально ловлю себя на том, что где-то в глубине зала всё ещё ищу глазами одного человека. Андера. Которого пока так и не видно. Опять собирается прийти последним? У него это привычка такая?

За пять минут до начала, то есть до прихода Барнса и Мадлен, заходит Андер вместе с Трис, и атмосфера в зале тут же меняется. Разговоры становятся тише, а взгляды так и перемещаются в их сторону, вернее, только к Морроу. Эффект от вчерашнего представления.

Последним приходит пятнадцатый. К сожалению, не в инвалидной коляске и не на носилках. Он входит сам, только сильно хромает на одну из ног, а его рука странно дергается. Лицо выглядит... нормально. Сейчас, если не знать, что произошло, можно было бы сказать, что он просто подрался. Кровоподтёки уже начали темнеть под кожей, несколько синяков расползаются по скуле и челюсти, но в целом медицинский блок сделал своё дело. Они и правда его починили.

По крайней мере настолько, чтобы игрок смог выйти на контур.

Взгляд на секунду задерживается на его глазах, именно поэтому я вижу, как Джек сначала находит Андера.