Корсет сдавливает грудную клетку. Ноги путаются в юбке.

Как это все произошло со мной?

Режиссёр... Все началось с того, что он решил облапать Джульетту со своими ценными предложениями. И память вдруг выдает калейдоскопом все, что было после.

Как я ему двинула, как прямо в костюме ушла из театра, ликер, Север, монолог...

- "Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколь-нибудь развязанное...", - лепечу на автомате, глядя в потолок.

А потом он нес меня на руках сюда...

- Нет! Пожалуйста, только не это, - зажмуриваюсь я. - Фу, какая гадость, Идионина!

Поспешно задираю юбку, проверяя на месте ли кружевные панталоны Джульетты.

На месте.

Уф...

Поспешно подлетаю с кровати.

Но панталоны вещь ненадежная. Их в конце концов можно стянуть и натянуть, да?

Делаю несколько шагов, прислушиваясь к телу. Это отвратительное ощущение после мужчины ни с чем не перепутать.

И... его нет. Тошнота - есть. Головная боль - есть. А "этого" нет. Только очень хочется в душ.

Всё-таки Север порядочный человек, не смотря на то, что эскорт!

Покрутившись перед зеркалом, прихожу к выводу, что корсет мне самой не расшнуровать.

Услышав звук на кухне, плетусь туда.

Север заваривает чай.

- Мне о-о-очень стыдно... - плюхаюсь на стул. - Доброе утро.

- "Первое правило бойцовского клуба..."?

- Не упоминать о том, что было на пьянке, после пьянки?

- Бинго.

- Я вынуждена просить, вас уважаемый Север Гордеевич, расшнуровать мой корсет. - Вы человек опытный, должны справиться.

Наливает чай себе и мне.

- Давай, только быстро, - делает глоток чая.

Прижимает телефон к уху плечом, разговаривая с кем-то, и развязывает на моей спине шнурки.

- Здорово, Светозар. Там у меня на утро две новых клиентки. Мхм... Да должен успеть.

Светозар - это типа сутенер, да? Или как там у них устроено?

Конечно, когда с утра две клиентки, мёртвое тельце Джульетты Алексеевны - это доп нагрузка, а не желанная добыча.

Расслабив корсет, делает еще пару глотков. И махнув мне рукой, уходит.

- Уф... - расслабляюсь.

Повезло с соседом, всё-таки.

Начинаю чувствовать вкус чая. А чай у него!...

- Ммм...

Почистив костюм, развешиваю на кухне, возле приоткрытого окна. Голубая бархатная юбка уже прилично потерта... Новый мне, конечно, наша костюмерша и потрогать не даст. Ее потом наша припадочная примадонна живьем сожрёт. А этот, старый, на припадочную не налезает. Он ей на два размера меньше. А мне - в самый раз. Только грудь у меня едва ли похожа на подростковую. Но у припадочной и того больше. Тоже мне - Джульетта тринадцати лет.

Отмокнув в душе, собираюсь в интернат. Там сегодня будет Наталья Антоновна. Она курирует совет по опеке. И я очень хочу ее поймать.

У меня два "приличных" прикида, я их чередую. Сегодня узкая юбка ниже колен, блузка и туфли на каблучке.

В сам интернат без записи попасть невозможно, поэтому, я ловлю Иштарову на входе.

- Наталья Антоновна! Подождите меня... Здравствуйте.

- Ирина, - узнает меня.

- Мне Васю не отдали, - жалуюсь я.

- Да, видела документы, - вздыхает. - Порадовать нечем.

- Что нам делать? - иду рядом с ней.

- Для начала понять, что просто повелением моей души вопрос никак не решается. Совет рассматривает нормативы и рекомендации. А что там у нас по ним?

Все по ним плохо!

- Доход пограничный. Тянешь только с детскими выплатами.

- Половина матерей живут с учётом алиментов и детских выплат! А у Васи два родителя в здравии, пусть платят алименты ребёнку.

- А вот так ты можешь говорить, только мне, - шепотом. - Совет такие твои перлы может воспринять, как корыстный мотив усыновления.

Обиженно затыкаюсь.

- Дальше. Жилплощадь... Тридцать метров при нормативе восемнадцать на человека.

- Двенадцать! Минимум - двенадцать.

- Совет очень не любит этот минимум. И это минимум, при условии, что у ребёнка есть своё гнёздышко.

- Я сделала! Я купила ему такую кровать... знаете, где внизу парта и шкаф, а наверху спальное место. Мы там такое гнездо забахаем! А во дворе я ему сделаю спортивную площадку.

- Изъявительное наклонение при беседе с советом не применять! Или - уже сделала, или - в процессе и фото процесса.

- Поняла, - киваю поспешно.

И пока вы не узнали, что кухня не моя, а жилье в судебном споре... надо это как-то ускорить!

- Как это все поторопить бы?

- Что там у тебя с психологом?

Горестно рассказываю ей трагическую историю про коричневый и фиолетовый карандаш.

- О, Господи... Доколе? - закатывает она глаза.

- Она обещала к нам прийти.