Но я просто обязан что-то придумать, лишь бы хоть немного загладить перед ней весь этот пиздец, что натворил. Лишь бы она позволила мне просто рядом с ними быть.

Я умереть готов, лишь бы она позволила…

— Отрицательный, — вдруг звучит из телефона, что так и валяется под кроватью. — Ты слышишь меня, Дэм? Говорю, не беременна жена твоя. Короче я все равно уже выехал в вашу сторону. Осмотрю вас обоих. Тебе так точно бинты сменить пора, — он явно сбрасывает звонок, так и не дождавшись никакого ответа.

А я все на жену смотрю, не в силах переварить услышанное, что совершенно противоречит моим ожиданиям.

Замечаю, как испуганное личико Арины теперь еще и заметно бледнеет. И она вся будто слегка обмякает в моих руках. То ли расслабляясь, то ли… слабея.

— Ариш… — выдыхаю, пытаясь понять, что с ней сейчас такое.

— Пус-сти, — шепчет она, снова пытаясь оттолкнуться от меня, и голову опускает резко, но я успеваю заметить сорвавшуюся с ее ресниц слезу.

Отпускаю только потому что не чувствую себя в праве продолжать ее держать.

Ариша, совершенно обнаженная, и будто невозмутимая даже, молча отходит к изголовью кровати, и принимается ее расстилать.

А у меня от этого ее безжизненного вида будто сердце не на месте теперь. Что даже тот факт, что она ходит передо мной абсолютно нагая не возбуждает теперь как раньше.

Я не могу глаз оторвать от ее лица, на котором сейчас ни кровинки не осталось.

Это не дает покоя.

И ответ Захара тоже.

Ведь я был на все сто уверен, что у нас будет малыш. Поверил в это. Обрадоваться даже успел, как пацан.

А теперь… будто опустошение какое-то внутри.

Ни ребенка мне. Ни жены. Ни даже малейшего повода ее удержать.

Под ребрами что-то предательски ноет. Ощущение такое, что я теперь уже совсем все проебал.

Окончательно и бесповоротно.

А еще кажется, будто я сейчас очень сильно чего-то не догоняю.

Может потому, что думать мешает эта боль за грудиной. У меня словно все органы напалмом выжигает.

Какой же я олень…

Именно сейчас у меня стойкое ощущение, что больше ничего не вернуть…

Именно сейчас внутри возникает какая-то гребанная дыра отчаяния и заведомой тоски… по ней. Потому что у меня больше нет шансов ее удержать.

И эти ее слезы, которые она отчаянно сейчас скрыть пытается, явно тому самое яркое доказательство.

Я обнять ее хочу. Утешить. Спасти от всего, что ее сейчас так мучит.

Но я и есть мучитель, выходит.

Или все же есть еще что-то?.. Хотя скорее всего, это моя совесть так защититься пытается.

Шагаю ближе к жене:

— Зайка, — хриплю я, не дожидаясь, пока она уляжется в кровать, — умоляю, объясни, что происходит? — прихватываю ее за локоть.

Она замирает тут же.

Носом шмыгает:

— Просто дай мне уже лечь спать, — отзывается она бесцветно. — А утром отвези меня к отцу, как обещал. И больше… никогда…

— Ариш, я все сделаю, — обещаю тут же. — Только ответь, почему Захар говорит, что тест отрицательный? Я же… я был уверен… разве ты не потому приехала, чтобы сообщить мне… — мысли путаются, слова тоже. Я будто боюсь задать прямой вопрос. — Ариш, — собираюсь с духом, чувствуя, как она дрожит в моих руках, — скажи честно, разве ты не… беременна? Я ведь был уверен. Иначе бы ты не приехала. И не реагировала бы так. Может в лаборатории что-то напутали или…

Чувствую, как она содрогается вся в моих руках, и вдруг поворачивается резко ко мне лицо:

— Я была! — выпаливает сквозь зарождающуюся истерику. — Ясно тебе?! Я была беременна! И да, приехала, чтобы сообщить об этом тебе, но ты… — она рычит ненавидяще сквозь слезы. — Ты все испортил, и…

— Я все исправлю! — порывисто заверяю я, лишь бы она больше не плакала. Приобнимаю жену за обнаженную спинку. А в душе что-то такое расцветает от ее признания, что у нас все же будет ребеночек. — Клянусь тебе, родная! Дай мне всего один шанс, и я все исправлю!

— Как?! — рявкает она мне в лицо. — Ты же слышал своего друга! — ее лицо искажает гримаса такой непередаваемой боли, что у меня аж сердце глохнет. А потом она дрожащими руками себя обнимает за талию, и что-то в этом жесте такое уязвимое. Такое разрывающее. Что у меня в глазах темнеет на секунду. А Риша скулит тихонько: — Его… его больше нет…

— Кого?.. — мой голос глохнет, ведь уже задавая тупой вопрос, я понимал каков ответ, но просто верить не хотел. — Нееет… — выдыхаю, по инерции прижимая ее к себе сильнее.

Кладу ладонь на ее мокрую от слез щечку, вынуждая на меня посмотреть.

Хочу увидеть, что она врет!

Она ведь уже попыталась скрыть от меня свою беременность, значит и сейчас просто вывернуться пытается!…

Но ее взгляд сейчас будто мне душу наизнанку выворачивает, органы вспарывает, причиняя реальную физическую боль.

Я вижу как ей самой больно от этого внезапного открытия. Слезы льются по ее красивому лицу ручьями. И я зарываюсь пальцами в ее волосы: