— Сарказм здесь не очень уместен. Не я поместил сюда бедного мальчика, и я делаю всё возможное для него.

Бла-бла-бла.

Мне хотелось закричать: «Делайте, блядь, лучше».

Он спросил:

— Вы разговариваете с ним?

— Что?

— Мы не знаем наверняка, но было доказано, что разговоры с жертвой комы помогают посетителю, если уж на то пошло, и кто знает? Может быть, он вас слышит.

Какое враньё.

Я спросил:

— Что вы предлагаете — результаты футбола, как там Ман Юнайтед, что Гиггс играет на пределе? Думаете, это вытащит Коди из комы?

Боже, я был так зол, ярость, грозившая меня поглотить.

Врач поймал это настроение, сказал:

— Вы лучше знаете.

И удалился.

Я знаю, что это было несправедливо, но, как говорится, он был под рукой и лёгкой мишенью. Часть меня хотела окликнуть его, извиниться, но нет — не сделал этого.

Когда я вышел на улицу, я вздохнул с облегчением и пробормотал свою старую знакомую мантру:

— Это требует выпивки.

Я поднял глаза на темнеющее небо — лето точно кончилось — и пробормотал Богу, которому больше не доверял:

— Неужели нельзя мне хотя бы один день на бухле и без похмелья?

Я уже знал ответ, но иногда задаёшь вопрос просто, чтобы быть самим собой хорошо и основательно взбешённым.

8

Крестный путь.

Я читал — пытался читать — Буковски, South of No North. Мои мысли неслись в сотне направлений, ни одно не было хорошим. Я заставил себя сосредоточиться, но не смог. Мои мысли были полны страха за Ридж и рак груди, и Коди в коме — неужели я сяду и буду читать?

Ага, как бы не так.

Я отложил книгу. Это была не лучшая территория для моих путешествий. Проверил часы — тридцать минут до паба. Каким-то образом я держался более-менее, в смысле алкоголя, хотя желание сорваться подбиралось всё ближе. Играло радио, треки с нового альбома Элвиса Костелло The Delivery Man, где была безумная дуэт с Люсиндой Уильямс и ураган гитар, дующий грубо рядом, затем «Heart Shaped Bruise» с моей давней любимицей Эммилу Харрис. Всё, что нужно знать, — в названии, это вышибло остатки любой тоски, за которую я ещё держался. Я встал, выключил радио. Мой слух определённо барахлил. Я мог выдержать только определённую долю агонии, прежде чем отправиться на поиски верёвки.

Посмотрел в окно: собирался небольшой шторм, пока Америку колотит третий ураган за три недели. Этот, удачно названный Иваном, направлялся в Новый Орлеан, а я направлялся в паб. Бури в моей душе. Натянул своё всепогодное пальто Гарда, вещь № 8234. Мне до сих пор писали письма с просьбой вернуть его.

Мечтайте дальше, ублюдки.

Лёгкий пот на лбу, когда я шёл мимо Эйр-сквер. И для чистого удовольствия я пошёл на Эглинтон-стрит. Это примерно пятнадцать минут от моей квартиры. Я срезал через заднюю часть Эйр-сквер и вышел к ней с западного конца. Львиная башня, известная как Бастион, когда-то была здесь, а затем стала местом расположения казарм Гарда.

Оттуда можно свернуть на Фрэнсис-стрит, и там лучший овощной магазин в городе. Можно купить там морскую капусту, известную как Crannog, которая, как говорят, лечит все недуги. Я однажды попробовал её от похмелья и блевал как сорок собак, но не могу винить в этом морскую капусту. Американцы были заинтригованы этим «товаром» и никогда не были до конца уверены, серьёзно ли мы. Я тоже. Мне кажется, ей место на пляже, выброшенной и забытой.

Здесь была школа Сестёр Милосердия, которую посещали моя мать и Нора Барнакл, хотя, конечно, не в одно время. Насколько я помню слова моей матери, Нора была «бесстыжей девкой».

Моя язвительная матушка, её единственный и последний отзыв об ирландской литературе. Она верила, как и многие её поколения, что Джойс был «писателем чистой порнографии».

Я быстро пошёл по этой улице — воспоминания о матери не были моими любимыми — и вышел на Кросс-стрит. Мне нравится эта улица, там находится офис Connacht Tribune, и если вам нужны местные новости, это та газета, которая вам нужна. Там приятная атмосфера, и чуть дальше, параллельно Шоп-стрит, находится место для субботнего рынка. Но угадайте что, они говорили о том, чтобы снести его и избавиться от рынка. Голуэйцы скорее умрут, чем позволят этим ублюдкам это сделать.

Я надеюсь.

Я дохожу до церкви Святого Николая, где, как говорят, молился Колумб, прежде чем отправиться открывать Америку.

Должно быть, это была какая-то мощная молитва.

И вот я на Шоп-стрит, в трёх минутах от паба.

Какой-то парень остановился, спросил:

— Джек?

Я уставился на него. Нет, я его не знал, но какое это имеет значение? После перестрелки, казалось, все меня знали.