Хотя если задуматься, то сумма действительно не маленькая. Я знала, что Раймонд Нейт получал жалование в Академии, которое равнялось двум с половиной серебряным сольдам в месяц. После Сочельника преподавателям прибавили жалование. Сейсас оно составляет три с половиной сольда. Можно сказать, что в моих руках сейчас находится больше половины годового жалования профессора Академии.

Также стоит отметить, что в связи с огромной инфляцией и повышением цен жалование профессора Нейта ничтожно мало, его не хватает, чтобы покрыть нужды их с Вероной небольшой семьи.

Я не знаю, что делать с этими деньгами? Взять их, значит принять позорную взятку от подлых драконов. Отказаться, когда в твоём в собственном кошельке пусто? По крайней мере, это неразумно. А если точнее, то это несусветная глупость.

Собрав монеты обратно в кошель, плотно затянув шнурок, я уселась на стул и уставилась отупелым взглядом на стену комнаты. Вот, что мне теперь делать с этими деньгами?

Избавиться от них? Или отнести в монастырь и пожертвовать приюту?

Ну да конечно, ты же у нас богатая, - ехидно шептал мне мой внутренний голос. У меня не было денег, чтобы купить еду. Я за эту зиму потеряла килограмм пять в весе. Я согласилась сесть за стол в этой проклятой таверне, только потому, что была голодна, и уже несколько месяцев не видела мяса. Господи, как стыдно.

Мне банально не на, что купить себе демисезонную обувь. Я уже не говорю о новом платье, белье, украшениях, или развлечениях.

Вопрос денег, решился сам с собой....

Я спустилась вниз на кухню, где и застала Верону. Она выглядела бледной, и как это ни странно похудевшей. И это в её-то положении. Она пыталась улыбнуться, но у неё плохо получалось. Я перевела взгляд и увидела, что на кухонном столе стоит синяя глиняная тарелка. Ничего особенного, только на кухне супругов Нейт, я никогда ранее не видела такой посуды.

Зато именно из таких тарелок питались адептки в Академии.

Верона смущённо предложила заварить для меня травяной чай, в качестве позднего завтрака. Она достала деревянную банку, сказав, что у нас на обед будет ячневая каша.

И только тогда я поняла, что из запасов на кухне у моей подруги осталось только небольшое количество ячневой крупы. Больше ничего не было. Совсем ничего.

Я спросила, откуда здесь тарелка из столовой Академии? Верона не знала, куда деть глаза. Я прекрасно понимала, что она сейчас испытывает. То же самое, что испытывала я, два часа назад. В конце концов моя подруга опустилась на стул и расплакалась.

Она всхлипывала, при этом пыталась говорить, что ещё больше усугубляло её нервное состояние. Я подошла и крепко обняла её. Сказав лишь одну фразу, которую когда-то часто повторяла моя мама:

- Всё будет хорошо! Даже если сегодня тебе кажется, что всё очень плохо, завтра обязательно станет легче....

А ещё напомнила подруге, что ей нельзя нервничать. Её малыш всё чувствует. Он будет очень переживать, и грустить, так как его мама волнуется и плачет.

Со слов Верона я поняла, что жалования профессора Нейта не хватает на расходы молодой семье. Деньги закончились ещё неделю назад. Запас продуктов, который был дома подошёл к концу три дня назад. Раймонд Нейт уже третий день приносит свою порцию еды из Академии, чтобы накормить беременную жену. Верона плакала, так как понимала, что её муж ходит на службу голодным, отдавая ей и без того скромный паек, который выделяет Академия для преподавателей.

Господи, как я могла быть такой слепой? На прошлой неделе я три раза садилась за стол в этом гостеприимном доме. Получается, что я объедала его хозяев. От этой мысли мне стало ещё тошнее.

У моей беременной подруги пустая кладовка и буфет. Ей рожать через три месяца, а она не доедает.

Ну уж нет! Даже если гордость будет мучить меня до конца дней, я никому не отдам эти деньги. Плевать на все условности и традиции этого мира! Пусть лучше меня считают продажной девкой, но мои друзья голодать не будут.

Просидев, обнявшись ещё несколько минут, я в очередной раз повторила Вероне сакральную фразу своей мамы.

Затем напомнила молодой женщине, что в погребе есть ещё полмешка картошки. Сейчас я спущусь и наберу немного на обед. А самой Вероне следует сходить в свою теплицу и нарвать свежей зелени.

После того как я достала из погреба большую миску с картофелем, поднялась наверх и вытащила из кошелька три серебряных монеты. В прихожей сняла с вешалки почищенную Вероной накидку с бобровым воротничком, быстро надеваю её, подхватываю большую корзину и выхожу из дома.

Хватит надеяться на лучшее. Пора самой брать быка за рога.

Выйдя из ворот Академии, я заметила, как старый сторож спрятался от меня в сторожку, поплотнее закрыв дверь. Ладно, с тобой старый хрыч, я разберусь завтра.

Быстро перейдя мост, я поворачиваю налево и направляюсь в таверну "Белая утка". Сначала мне нужно разобраться с её хозяином.