– Не хочу море, хочу эту, – бубнил я, поминутно оборачиваясь и всякий раз убеждаясь, что блондинка смотрит мне вслед.

– Молодость, молодость, – веселился Даррен, увлекая меня все дальше от объекта моих фантазий. – Если за свои неполные тринадцать ты так ничего и не усвоил, просто запомни: не выпендривайся, не поднимай головы от учебников, не шляйся по улицам и не связывайся с такими девчонками.

– С какими «такими»?

– У которых на лбу написано: «Берегись, я разобью тебе сердце».

– А не проще сразу податься в монахи? – буркнул я, вырвавшись из братской хватки. – Где тут принимают постриг?

– Не драматизируй. – Даррена явно забавляла моя перекошенная физиономия. – Мне эти правила сослужили добрую службу.

– Правильно, ты же у нас пай-мальчик, – фыркнул я. – Временами мне вообще кажется, что мы с тобой не родные.

– Наоборот, роднее некуда, – возразил Даррен и внезапно заключил меня в объятия. – Помни: что бы ни случилось, я всегда был и буду твоим братом.

– Совсем охренел? – зашипел я, отбиваясь руками и ногами. – Я же сказал, полезешь обниматься, башку расшибу.

– Будь умницей. – От переизбытка эмоций голос у Даррена дрогнул. – Люблю тебя.

– Слушай, смени пластинку, – заворчал я, стараясь отогнать дурные предчувствия. – Ты вроде провожаешь меня в школу, а не на войну.

Он напряженно кивнул:

– Точно, в школу.

Я настороженно покосился на брата и, покачав головой, направился к центральному входу в здание.

Тормози.

Разворачивайся.

Происходит какая-то хрень.

Тормози, пока не поздно.

– Дар? – Неуклюже развернувшись, я увидел удалявшуюся спину брата. – Увидимся после уроков?

Ноль реакции.

– Дар?

Тишина. Меня не удостоили даже взглядом.

– Даррен?

Брат натянул капюшон и прибавил шагу.

– Этот парень тебе за няньку или ты у нас вольная птица? – раздалось над ухом.

Передо мной возникла та самая блондинка, и, умереть не встать, вблизи она выглядела еще потряснее.

Странное поведение Даррена моментально забылось, вытесненное ангелоподобным личиком.

Высокие скулы, пухлые розовые губки, огромные зеленые глаза, волосы как у фотомодели с обложки. Короче, полный улет.

– Я определенно вольная птица.

– Ты на меня пялился, – спокойно заявила красотка, сверкнув изумрудными глазами.

– Допустим.

– Но прошел мимо.

– Ага, – чувствуя себя полным идиотом, кивнул я.

– Больше так не делай.

Охренеть!

– Как скажешь.

Блондинка смерила меня оценивающим взглядом и одобрительно кивнула:

– А ты симпотный.

Вот черт!

– Взаимно.

– Хм… – Уголки ее губ поползли вверх. – Ну и как зовут вольную птицу?

– А какая разница? – Под натиском самоуверенности красотки я малость затупил и сейчас взялся отвоевывать утраченные позиции. – Все равно к вечеру я стану для тебя пупсиком.

Блондинка облизнула губы в попытке подавить улыбку.

– Даже так?

Я подошел к ней вплотную:

– Не сомневайся, куколка.

На сей раз она не выдержала и улыбнулась. Зрелище, надо признать, отпадное.

– Умеешь ты подкатить!

– А то, – ухмыльнулся я.

– Ифа, – со смехом представилась блондинка и протянула мне руку.

– Джоуи. – Ее изящная ладошка утонула в моей пятерне.

– Джоуи, – повторила Ифа и склонила голову набок, изучая меня без тени смущения. – Красивое имя, тебе подходит.

– Аналогично, – откликнулся я. – Ифа ведь значит «прекрасная, ослепительная»?

Мой спич произвел на нее впечатление.

– А ты шаришь в ирландском!

Шарю, да не особо. Просто в начальной школе у меня была одноклассница Ифа, которая на всех углах зудела о том, что ее назвали в честь ирландской королевы-воительницы, по красоте не уступавшей Елене Троянской.

Но нынешней Ифе такие нюансы знать совсем не обязательно.

Иначе чем сразить ее наповал?

– В какой класс тебя распределили? – Она достала из кармана короткой клетчатой юбочки сложенное расписание. – Меня в 1С.

Черт, если бы я знал.

Я разгладил собственный мятый листок и чуть не обделался от счастья, увидев: «1С».

– Прикинь, у меня то же самое.

Значит, мы в одном классе.

Грандиозно.

В кои-то веки мне проперло.

– Очевидно, талантами мы оба не блещем, – усмехнулась она. – Мой братец попал в 1А, для умников.

– Вы с ним двойняшки?

Она кивнула:

– В наказание за мои грехи.

– Выходит, мы третьи по сообразительности?

– Или по тупизне, – расхохоталась она. – Как посмотреть.

– Почему сразу по тупизне? Сколько у первогодков классов?

– Четыре.

– Да уж, – прыснул я. – Интеллектом мы явно не блещем.

– Ни разу, – согласилась она. – Ты из какой началки?

– «Святое сердце». А ты?

– «Святая Бернадетт», – поморщилась она. – Ну, знаешь…

– Наслышан. Приходская школа-интернат для девочек на выселках, где заправляют монахини. – Я сочувственно подмигнул. – Не повезло тебе.