— Давно не виделись, Элизабет, — подмигнул он, пожимая мне руку. — Рад, что мой внук не упустил тебя.

— Да я и не дурак, — усмехнулся Хью, прижимая меня к себе. Целуя меня в голову, он добавил:

— Лиз — это она, дедушка.

О боже.

У меня всё внутри загорелось.

Такой откровенный, смелый, настоящий. Он говорил, как будто я правда чего-то стою.

***

Спустя несколько часов и несколько порций алкоголя я обнаружила себя верхом на спине самого сексуального флай-хава в Баллилаггине… а может, и во всём мире.

— Думаю, мы чуточку пьяны, Хью, — хихикнула я, когда мы в четвёртый раз пытались забраться по лестнице. Точнее, он пытался. Я просто ехала верхом. — И, думаю, — я икнула, — это из-за виски деда Хили.

— О, я точно знаю, что так, — проворчал мой парень, изо всех сил стараясь заставить ноги идти в нужном направлении. Он потерял координацию — вместе с рубашкой. — Мой дед — демон. — Твой дед — легенда, — расхохоталась я и радостно воскликнула, когда мы добрались до площадки. — Ура! Мой герой!

— Тебе в туалет надо? — спросил он, налетев на дверь ванной. — Если надо, то иди сейчас, потому что твоя карета прямиком направляется в постель.

Я задумалась на секунду и покачала головой:

— Нет.

— Точно?

— Ага.

— Ладно тогда, — пробормотал он, шатаясь в сторону своей комнаты. Он толкнул дверь головой и пробормотал: — Приготовься к мягкой посадке, детка.

— Эй! Тут вообще-то уединение! — завизжала какая-то незнакомая девица, катающаяся на кровати моего парня с каким-то смутно знакомым парнем сверху.

— Да чтоб тебя, Фели!

— Мои извинения, Хьюи.

— Вон! — рявкнул Хью, навалившись на дверь, чтобы удержать нас обоих. — Сейчас же!

— Да, Фели, — хихикнула я, сквозь пелену перед глазами наблюдая, как наш друг хватает горсть одежды и удирает, а за ним — почти голая девушка.

— Ублюдок, — пробормотал Хью, захлопнув дверь ногой и повалившись на кровать. — Осторожно, падаем! — предупредил он за секунду до того, как рухнуть лицом в матрас, а я осталась на его спине.

— Надеюсь, Фели не трахнул её в моей постели.

— Он был в трусах, — заметила я, заваливаясь на спину рядом. — А вот блондинка, которую он елозил, была совершенно голая. — Вот это полная хрень, — пробормотал мой парень, подтягивая под голову подушку. — Он же знает, что единственная блондинка, которой позволено быть голой в моей постели — это ты.

— Ага, конечно, — фыркнула я и хлопнула его по плечу. — Если бы я была голой в твоей постели, ты бы плеснул на меня святой водой и потащил на исповедь.

— Только не сегодня.

Хихикая, я повернулась к нему лицом и расплылась в улыбке:

— Это ты сейчас намекаешь, что хочешь меня голой в своей постели? — Я всегда хочу тебя голой в своей постели, — прошептал Хью, лёжа на животе, обняв подушку, глядя на меня. — Спасибо, что вернулась домой, детка.

— Домой? — сердце пропустило четыре удара подряд, а по телу прошёл холодный дрожащий ток. — Как это я — домой, Хью? С жарким выражением лица он приподнялся на локте и протянул ко мне руку:

— Потому что ты принадлежишь этому дому. — Он обхватил затылок, притягивая меня ближе. — Ты принадлежишь этой постели. — Сжав мои волосы в кулаке, он приподнял мне подбородок и провёл языком по нижней губе, прежде чем заглянуть мне в глаза. — Ты принадлежишь мне.

А потом он впился в мои губы.

Как только его язык коснулся моего рта, я поняла — пропала. Вместо привычного чувства грязи и тревоги возникло нечто другое — отчаянная, почти болезненная жажда. Его руки скользили по моему телу, притягивали ближе, и от этого — от него, сильного, тёплого, живого — в моей разбитой душе снова зажглась жизнь. Я была сломана, прогнившая изнутри, но в его поцелуе чувствовалось моё спасение.

Мои губы сами собой разомкнулись, впуская его, будто моё тело с рождения знало, что создано принимать именно этого мальчика. Его язык ласково, мягко дразнил мой, вызывал дрожь, от которой соски болезненно напрягались, требуя его внимания.

Не в силах сдерживаться от ощущений, я вцепилась в его плечи, и он перевернулся, оказавшись надо мной. Я раздвинула бёдра, пуская его ближе, и задрожала от восторга, когда его металлическая пряжка прижалась к самому чувствительному месту. — Мм...

Между нами оставалось слишком много ненавистной одежды, и это сводило с ума. Я вцепилась в его спину, задыхаясь от желания, когда он ещё сильнее прижался ко мне. Я так сильно хотела его, что готова была расплакаться.

— Всё в порядке? — спросил он, опуская губы к моей шее, вжимая меня в матрас и двигая бёдрами в унисон с моими. — Это тебе нравится?

— Ты же знаешь, что да, — выдохнула я, запуская пальцы в его волосы и начиная тереться о него. — Начни трогать меня.

— Где именно?

— Везде.

ПЬЯНЫЕ НЕЛОВКОСТИ

Хьюи

31 октября 2002 года