За свою карьеру я перенюхал столько древесной пыли, что мог по запаху отличить карельскую берёзу от обычной. Хорошие были времена. Не то что сейчас, когда я стою на пороге чужой мастерской в чужом теле, провонявшим брагой, и пытаюсь не блевануть от перегара, который идёт из меня как из прохудившейся бочки.

Мастерская представляла собой длинное приземистое строение с массивными стенами из тёсаных брёвен. Имелся широкий навес, под которым хранились доски, очевидно выставленные на сушку. Внутри просторно, а ещё темновато. Вдоль стен стояли верстаки, на стенах висели инструменты. Топоры, тёсла, скобели, ножи-косяки, свёрла, долота, стамески.

Часть инструментов я узнал мгновенно, потому что работал с их точными аналогами. А вот другая часть вызывала профессиональное желание потрогать, покрутить, изучить и понять назначение.

В центре мастерской лежали свежесрубленные брёвна, ещё светлые на срезе, с потёками смолы и стойким хвойным запахом, от которого у здорового человека расширяются лёгкие, а у меня немедленно начался приступ кашля.

Древомир закрыл за мной дверь и окинул оценивающим взглядом. Так обычно смотрят на рабочего, который в понедельник выходит на смену в состоянии, несовместимом с трудовой деятельностью.

— Опять припёрся с перегаром, — констатировал мастер, втянув носом воздух и поморщившись так, будто учуял дохлятину. — Ещё и опоздал. На два часа. — Древомир вздохнул и добавил. — Солнце уже над лесом, а ты только продрал свои зенки. Алкаш чёртов. Если бы не твоя покойная мамка, я бы давно вышвырнул тебя… — Древомир начал долгую и нудную отповедь, припоминая бесконечное количество проступков Ярика.

Оправдываться было бессмысленно. Во-первых, потому что перегар действительно стоял от меня такой, что им можно было травить тараканов. А во-вторых, потому что прежний Ярик, судя по воспоминаниям, опаздывал регулярно.

Я просто стоял, опустив глаза, стараясь дышать в сторону, и ждал, когда поток ругани иссякнет. На стройке это называлось «пережить планёрку». Стоишь и ждёшь пока начальник сорвёт голос, а после умолкнет, выплеснув весь гнев.

— Ладно, — Древомир махнул рукой, видимо признав, что воспитательная беседа с Яриком занятие столь же бесперспективное, как попытка научить медведя играть на балалайке. — Слушай сюда, оболтус. Значица, Борзята, купец наш, заказ сделал. Нужно справить стол обеденный, лавки, два сундука и полку для посуды. У евоной дочери через седмицу свадьба. Хочет, чтоб всё было готово в срок. Платит весьма недурно, десять серебряников за всё.

Десять серебряников? Такую сумму я заработаю только за пять месяцев. Серьёзные деньги по местным меркам. А ещё я могу подметить что Древомир явно оценивает заслуги Ярика ниже плинтуса, так как заказ, который мы взялись сделать за неделю, принесёт ему восемь серебряников, а мне только два. Да и то, ради этих двух монет мне придётся ещё три недели батрачить. И тут капитализм процветает…

— Мебель я буду делать лично, — продолжал мастер, расхаживая по мастерской и жестикулируя. — Ты приберись тут, а то со вчера весь пол опилками засран.

— Мастер, я могу помочь, — ввернул я и тут же был испепелён недоверчивым взглядом.

— Чего? С тобой всё нормально? Работать что ль захотел в кои-то веки? — прищурился Древомир.

— Заказ крупный, а неделя довольно короткий срок, — подметил я, не желая быть подсобником, ведь подсобникам платят сущие гроши.

— Хэ! Твоя правда. Времени в обрез. — Он осмотрел меня с ног до головы и кивнул. — Ладно. На тебе брёвна. Вон лежат, видишь? Восемь штук сосновых, вчера только привезли. Нужно их обстругать, обтесать, довести до ровной поверхности. Древесина сырая, пользовать её будем как обсохнет. Через годик, может позже. Брёвна должны быть гладкие и без задиров. Усёк?

Вопрос был риторическим, но судя по интонации Древомир был уверен что Ярик, ковыряя в носу, способен с лёгкостью порвать себе ноздрю. А о том что он справится с брёвнами, речи и вовсе не шло.

Самое обидное то, что сомнения эти были полностью обоснованы. Навык обработки древесины у моего тела стоял на жалкой единице из десяти, и я понятия не имел, как этот навык соотносится с моими реальными умениями.

— Справлюсь, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, а не как предсмертный хрип загнанной лошади.

Древомир окинул меня скептическим взглядом, хмыкнул и кивнул в сторону брёвен:

— Тогда бери скобель и начинай. Кору сними, потом теслом обтеши до ровного. Если запорешь хоть одно бревно, по морде получишь.

Я кивнул и направился к брёвнам, на ходу снимая со стены скобель. Выглядел он как двуручный нож с изогнутым лезвием, предназначенный для снятия коры. Инструмент лёг в руки привычно, словно я держал его тысячу раз.

И это было правдой, потому что в прошлой жизни я начинал карьеру именно с ручной обработки древесины. Ещё задолго до того, как появились электрорубанки и шлифовальные станки.