— Барон, — повторил он. — Простолюдин без фамилии, без рода, без гвардии и без единого союзника в полисе. Сын каких-то мастеровых с Урала, который полгода назад перебивался с хлеба на воду в Чёрном городе. Вот кто тебя остановил. — Пауза вышла короткой, но достаточно тяжёлой. — Я рад, что ты это сказал вслух. Это помогает мне точнее понять масштаб произошедшего.

Виктор не ответил, ведь крыть было нечем.

Граф медленно прошёлся вдоль стола и остановился напротив Островского.

— Ты, — сказал он, — другая история. Тебя никто не просил принимать самостоятельных решений на марше. Тебя просили выполнить задачу. Кристалл, который ты должен был закрепить за родом, теперь является собственностью барона Орлова. Это новое родовая фамилия пацана, к слову, он получил её вчера в зале Совета.

Островский не ответил. Он был достаточно умён, чтобы понять: любой ответ сейчас сделает только хуже.

— Ты решил, что выгоднее убраться с добычей и передать задание дальше, — продолжил граф. — Это было бы разумно, если бы добыча представляла хоть какую-то ценность в сравнении с тем, что ты бросил. Но ты бросил кристалл. Кристалл, как минимум, класса Б, а то и А, который просто ждал своего нового хозяина. — Он снова помолчал. — И его подобрал человек, которого вчера на совете поздравлял князь Болотов. Канцелярская крыса, которая чует, куда ветер дует. Если Болотов счёл нужным встать и сказать вслух «поздравляю» — это уже не простолюдин с амбициями. Это настоящая проблема.

Фёдор Григорьевич вернулся к своему месту у стола и сел. Жест был неожиданно спокойным, усталым. Но оба стоявших перед ним человека подобрались сильнее.

— Космачёв, — произнёс граф с той интонацией, с которой говорят о давней и привычной головной боли, — немедленно воспользовался тем, что наши позиции ослабли. Предсказуемо. Он всегда так делает, потому что ему не нужно искать поводов, ему вполне достаточно вашей глупости, чтобы создать повод из воздуха. Вы оба ему этот повод подарили. — Он посмотрел сначала на племянника, потом на виконта. — Щедро. Очень щедро.

Виктор наконец решился.

— Дядя, этот Орлов явно не тот, кем кажется. Он…

— Я знаю, — перебил его граф. — Я это понял вчера. — Голос остался ровным, но в нём появилось что-то, чего в нём не было раньше, уже не злость и не раздражение, а нечто холодное и задумчивое. — Именно поэтому твоя оплошность стоит вдвойне дороже. Потому что теперь я не могу действовать открыто. Потому что Совет услышал обвинения. Потому что Болотов уже дал задание своим псам, а Горюнов откровенно злорадствовал, ведь вернув ему долг, я не получил абсолютно ничего! — граф стукнул кулаком по столу. — Долг прощён, а результата нет. Это называется убыток, Виктор. Убыток, который вы оба мне обеспечили!

Тишина в кабинете стала абсолютной.

— Вы оба свободны, — сказал граф. — До следующего раза. — Он раскрыл папку на столе и взял в руку тонкий карандаш, давая понять, что разговор окончен. — Если в следующий раз у вас возникнут подобные трудности, я не стану их решать. Ни для кого из вас двоих. Вы меня понимаете?

Оба, без лишних слов, просто утвердительно кивнули головами и глубоко поклонились.

Граф уже не смотрел на них. Он смотрел в бумаги. Дверь за двумя виконтами закрылась практически бесшумно, а главе великого рода предстояло решить сложную задачу. Как решить возникшую проблему с выскочкой-бароном и не разбить корабль своего рода о скалы интриг других членов совета. Причём, решать этот вопрос надо было максимально быстро.

Глава 3

— Мы ведь не подписывали с ним ничего, Мастер? — неожиданно спросила у командира отряда Ульяна. — Никаких документов или чего-то такого? Только устные договорённости?

— Он числился в нашем отряде, — отрешённо глядя на меня, ответил Мастер. — И мы получили деньги с его счета. А туда они попали от казначейства.

— Тогда нет смысла переживать и нас всё равно вырежут до последнего, — флегматично пожала плечами девушка. — Считаю, что стоит продержаться подольше, раз уж нам всё равно конец.

— Да о чём вы? — недовольно спросил я. — Сначала Овчинников со своими намёками, а теперь вы непонятно что тут устроили!

— Орлов — одна из десяти проклятых фамилий, — сообщил Ваня. — Все это знают. Черные имена, которые достаются будущим смертникам. Ещё ни один носитель такой фамилии не прожил дольше года.

— Из того, что я знаю, был случай с Пожарским, — добавил Саня. — Дикий барон получил фамилию и умер на выходе из зала великих родов от сердечного приступа. Чёрное имя так повлияло. А так он рунником был и даже на лечении вроде специализировался.

— Больше месяца редко кто протягивал из таких счастливчиков, — глядя мне прямо в глаза, произнёс Мастер. Этот человек точно был далёк от суеверий и глупых слухов, но сейчас был абсолютно серьёзен. — С фамилиями из чёрного монолита книги имён не шутят, барон. Я вынужден просить о том, чтобы вы освободили мой отряд от наших обязанностей.