— Поздравляю! Сердечно поздравляю, Святослав Иванович! Далеко не каждому дикому барону достаётся фамилия из чёрной секции. Люди с этими именами когда-то вершили историю нашего мира!

Старик принялся поспешно собираться, но он уже никого не интересовал. Все взгляды были сосредоточены на мне. И в каждом из семи взглядов я видел что-то своё. Гнев, страх, интерес, презрение, удивление…

— Поздравляю с получением фамилии и созданием полноценного баронского рода, Святослав Иванович, — первым нарушил воцарившуюся тишину князь Болотов. Из всех остальных этот старик мне нравился больше всего. — Баронство Орловых теперь числится среди других дворянских владений Российской Империи.

— Спасибо Александр Игоревич, — улыбнулся я князю и посмотрел на Фёдора Григорьевича. — А теперь, пользуясь правом потомственного дворянина и слуги Императора, я хочу сказать пару слов.

— Это уже лишнее, — усмехнулся графа Покровский, но я не обратил на него внимания.

— Я обвиняю главу рода Овчинниковых в незаконном вторжении на территорию моего баронства, — медленно роняя слова, произнёс я и в помещении повисла гробовая тишина. — Так же я обвиняю род Овчинниковых в попытке принуждения детей покойного барона Строгина к вассальной клятве, нанесению прямого ущерба интересам Императора и державы, а также использованию преступных группировок Вольных для убийства подданных короны.

Глава 2

— Для обвинений подобного рода, у вас должны быть очень веские доказательства, барон, — насмешливо произнёс князь Горюнов.

Для меня это было равносильно приговору. Остальные члены совета великих родов хранили молчание, а самый главный противник Овчинниковых открыто насмехался над выскочкой. Вот только всё меняла пара незначительных деталей.

Всего несколько взглядов. Молниеносных. Настолько быстрых, что уловить их было невозможно. И в каждом сквозил такой океан предвкушения и лютой ненависти, что в нём запросто можно было захлебнуться.

— Без конкретных деталей и фактов, в вашем заявлении нет никакого смысла, молодой человек, — тщательно взвешивая каждое слово, произнёс граф Овчинников. — Думал, что слухи насчёт носителей доставшейся вам фамилии только суеверия, но сегодня сам убедился, что это не так.

— Фактов деятельности вашего рода предостаточно, Фёдор Григорьевич, — невозмутимо ответил я. Слова графа о моей новой фамилии вызвали интерес, но сейчас точно было не время, чтобы задавать вопросы на эту тему. — Начиная со свидетельств наследников покойного барона Строгина и заканчивая данными допроса заместителя отряда наёмников, который представители вашего рода наняли для незаконного проникновения на территорию моего баронства.

— Одних слов какого-то наёмника будет недостаточно для обвинения великого рода, — с улыбкой ответил граф Овчинников. — Для этого его должны допросить специалисты совета великих родов, а это требует присутствия живого свидетеля. Да и я не нанимал никого для подобной цели.

— Наёмник жив и сейчас ожидает итогов моего визита в Московский полис у меня в баронстве, — уверенно ответил я и князь Болотов еле заметно поджал губы и покачал головой, будто с неодобрением. — И я не говорил, что это лично вы наняли отряд Пескаря.

При имени командира наёмников на лице графа не дрогнул ни один мускул. Я и не сомневался, что фигура подобного масштаба не будет знать главаря какой-то шайки из Вольных. Но проверить всё равно было необходимо.

— Будет любопытно на него посмотреть, — неожиданно вмешался в наш разговор князь Космачёв. — Если вы говорите правду, молодой человек, то имеет место нарушение суверенитета вновь образованного баронства. А это очень серьёзно. Род Космачёвых может предоставить сопровождение для доставки вашего пленника до защитного купола Московского полиса.

— Пока что в этом нет необходимости, ваша светлость, — слегка кивнув в знак благодарности, ответил я. — На моей земле член бывшего отряда наёмников в полной безопасности.

— Приятно слышать, что юный барон так уверен в своих силах и своём знании принципов работы защитного купола, — не выдержал Покровский.

В словах Андрея Николаевича все услышали одно и то же — приговор несчастному Борову, который сейчас стал пешкой в очень большой игре.

— Соответственно, ваши слова по поводу детей Дмитрия Ивановича также имеют под собой какие-то основания? — деловито уточнил князь Горюнов.

Как и остальные члены совета великих родов, князь стремительно просчитывал все возможные варианты развития ситуации. Плюсы и минусы для своего рода, возможные риски и прочее, что могло повлиять на текущий расклад.

— Разумеется, Пётр Сергеевич, — кивнул я.

При этом, я уже начал ощущать себя игрушечным болванчиком, которые только и делает, что кивает. Но ситуация требовала соблюдения протокола общения и выбора не было. Хотя очень хотелось просто развернуться и уйти, оставив эту стаю акул наедине с собратом, которому я у них на глазах пустил кровь.