Если, не дай бог, случается что‑то подобное, надо действовать строго в рамках закона! Только так можно сохранить свободу и жизнь. Разумеется, если ты невиновен. Ну, так ты и живи так, чтобы не быть виновным. Кто же тебе мешает?

Я считаю, что мне невероятно сильно повезло с адвокатом. У меня не было ни малейшего представления о том, что делать и как все сложится дальше. А мой адвокат Ольга буквально спасла меня во всех смыслах. Спасла своей уверенностью и своим профессионализмом.

Там ведь как вышло?

Изначально была, кажется, двести какая‑то статья, типа злоупотребления полномочиями, я сейчас уже точно не помню. А самый худший вариант был – два или три года условно, а самый лучший – штраф тысяч тридцать. Примерно так.

Но когда меня задержали под Краснодаром, они сделали запрос в Архангельск, там что‑то кому‑то кто‑то шепнул типа таких же вот «помогателей», и обратно пришел ответ, что надо возбудить новое уголовное дело и уже по новой статье меня задерживать. По 159‑й.

А это уже не злоупотребление полномочиями, это уже мошенничество в особо крупных размерах. Как там это формулируется? «Организованной группой лиц по предварительному сговору» – мрак вообще! И там совсем другие сроки – там десять лет! А десять лет – это целая жизнь!

И когда моя адвокат Ольга пришла знакомиться с делом, ей это дело еще и отдавать не хотели.

Она к следователю за бумагами приходит, а следователь ей: «Вы, может быть, сперва с Барминым поговорите?»

А ей какой смысл со мной разговаривать без бумаг? Лично мы не знакомы, она даже не слышала про меня, поскольку бизнесами никакими не интересовалась никогда.

Но она, как опытный адвокат, прекрасно понимает, что у только что задержанного человека каша в голове и полной картины происходящего нет и быть не может! И бумаги ей, так или иначе, нужны, а ей их не дают.

Она к вышестоящему начальству, а там ей:

– А вы можете вот так вот… время потянуть… М? Там ведь с этим Барминым все не так просто.

– что значит «не так просто»?

– А у нас дело‑то прекращено, по которому его задержали, и они там пытаются его снова открыть.

– Стоп, а на каком основании?

– Ну, вот так‑то и так‑то.

– Ну, попытайтесь. Но имейте в виду, что мы знаем, что дело прекращено и что задержали его незаконно.

То есть бывшие мои партнеры, считавшие, что у меня где‑то припрятаны деньги, при помощи системы пытались из меня эти мифические деньги выдавить.

А система как работает? Как мясорубка. Если ты в нее попадаешь, она тебя просто‑напросто перемалывает, и все.

Ольга пришла ко мне. Я помню, мы сидели в каком‑то полуподвальном помещении без окон, потому что офисы работали только до вечера, а мы понимали, что нам нужно больше времени.

И полночи я ей рассказывал‑рассказывал‑рассказывал. А потом просто уснул.

И она еще несколько часов сидела и писала мои показания, вычленяя их из моего монолога.

Ольга оказалась замечательным человеком! Умнейшей женщиной и профессиональнейшим адвокатом.

В большинстве подобных историй ведь совершенно непонятно, какое решение примет суд. Потому что заранее неизвестно, что будут говорить одни люди, что будут говорить другие люди, кому что выгодно и кто кому сколько денег занес.

В ходе следствия у меня были очные ставки с людьми.

Более того, когда я знакомился с материалами дела, я читал все до одного допросы, а допрашивали очень многих – практически всех, кто имел хоть какое‑то отношение к «Лео».

И когда начались допросы, все эти мои бывшие партнеры, подчиненные и друзья собрались и договорились: «А давайте будем валить все на Бармина».

И вот человека вызывают, а он начинает:

– А это все Бармин виноват. Это он меня заставил.

А его спрашивают:

– Как так заставил? Он вас пытал? Угрожал, что убьет ваших детей‑жен‑тещ?

– Нет… Я сам все подписал.

– Ну вы взрослый человек в здравом уме, сами все подписали. При чем тут Бармин?

Другая говорит:

– Ну, я сделала то‑то и то‑то, потому что Бармин – он же владелец.

– А откуда вы взяли, что он владелец? Вы документы учредительные видели?

– Нет, не видела, но ведь об этом все знали и я в интернете прочитала.

И вот этих моих бывших партнеров, подчиненных и друзей приглашают, допрашивают. Они там что‑то полтора часа рассказывают‑рассказывают‑рассказывают: «Бармин такой, Бармин сякой». А им в конце: «А у вас есть фактическое подтверждение?» Те отвечают, что слышали от кого‑то.

А слухи – не доказательство.

И этот протокол рвут, и все эти многочасовые разговоры не имеют к делу никакого отношения.

И в сухом остатке выходит, что про меня вообще никто не может слова плохого сказать.

А когда меня допрашивали, я ничего ни на кого не «валил». Я изначально решил вообще ни про кого ничего не говорить, потому что слово‑то не воробей! Ты совершенно случайно можешь оговорить кого‑то и тем самым человеку невольно всю жизнь сломаешь.