И бренд «Липко‑Сладко» – не просто красивое название на баночке с медом, это настоящий бизнес, в котором наконец‑то сделано все правильно без бесконечного геморроя.

У нас есть инвестор из Европы. Он приехал, посмотрел на наше поле, на наши пчелиные будки, на наши баночки с медом и внес деньги.

И теперь у нас не просто поле: кое‑что мы забетонировали – залили дорогу, поставили домик, закупили оборудование, запустили линии по разливу меда.

Там есть, например, не просто ульи, а вот как в природе бывает – дерево, внутри дупло, и в нем пчелы строят свои соты.

То есть ты можешь не просто приехать, купить меда и уехать, а можешь прийти, отковырнуть себе из этого дупла кусочек соты и прямо там же под деревом за столом можешь чаю попить с этим медом.

И маточное молочко есть, и пыльца, и мед такой, и мед сякой, и медовая косметика, и свечи из воска… И все очень красиво. И вот этот уклад жизни можно впитать и прочувствовать. И это прямо актуальнейшая экотема.

А с дележкой денег получилось так. Я в какой‑то момент Мише говорю:

– Миш, мы вместе с тобой работаем, я что‑то делаю для «Липко‑Сладко», ты – для «ФанФана». Давай я тебе в «ФанФане» отдам долю, а ты мне – в «Липко‑Сладко». Но только ты мне дай такую долю, чтоб если вдруг ты собрался бы меня кинуть, то тебе было бы лень это делать. Ну, вот сколько у тебя там? У тебя есть то, то, то, и весь этот бизнес стоит миллиард миллионов. И вот ты будешь сидеть и думать, кинуть ли тебе Бармина или лучше дать ему часть этих денег и пусть дальше работает.

Миша посидел, подумал и отвечает:

– За десять процентов я точно не стану тебя кидать.

– Ну и хорошо!

Вот так решили, так и живем.

И я считаю, что вот этот бизнес – он как раз настоящий бизнес и есть.

Потому что цветы – да, это хорошо, это красиво, это прекрасно. Но они по большому счету никому не нужны. Завянут, и все. Это раз.

А два – этот бизнес очень сильно зависит от курса валют, цветы‑то мы за рубежом покупаем, за валюту.

А мед – он как минимум полезный. А как максимум – пчелы от курса валюты никак не зависят. Они всегда будут приносить мед. Это стабильность.

Так сейчас выглядит «медовый уголок» в нашей лавке

Может, я и не прав, но мне кажется, что единственное, что не дает нам сойти с ума, придает силы, вдохновляет и заставляет жить даже тогда, когда кажется, что мир вокруг рухнул, – это любовь.

За всю мою жизнь по‑настоящему серьезные отношения у меня были всего лишь с тремя удивительными девушками. О каждой из них я рассказал прекрасную романтическую историю.

Более того, я могу сказать, что каждую из них я все еще люблю.

Это не значит, что наши отношения могут возобновиться, это значит, что я с теплом и благодарностью вспоминаю о них.

Еще у меня было примерно десять девчонок: с одними мы занимались сексом несколько раз и расставались, с другими встречались по полгода‑году, а были среди них и такие, с кем до секса дело так и не дошло.

Каждый раз, когда я понимал, что мой интерес к той или иной девушке долго не продлится, я тормозил развитие отношений независимо от того, на какой стадии они находились.

Я прекращал романтическое общение, как бы одиноко мне ни было и как бы с чисто физиологической стороны мне ни нужна была разрядка. Потому что понимал, что в итоге сложится не очень приятная ситуация: она меня любит, а я ее нет и ей будет плохо.

Не лучше ли сохранить дружеские чувства, чем заставлять кого‑то страдать?

Все мои женщины были самыми красивыми на земле, самыми умопомрачительными, самыми прекрасными. Но я ушел ото всех, потому что я не такой, как все, ну или не такой, как многие, как большинство. Я слишком креативный. Таких мутантов, как я, один на миллион.

Я пытался разобраться, почему же так получается, почему я постоянно чем‑то недоволен и все время рву отношения.

Все эти годы я силился понять, что со мной не так?

Есть, пожалуй, три основных момента.

Во‑первых, свобода. Как только я чувствую, что мной пытаются управлять, к чему‑то принуждать, заставлять, как‑то контролировать, – все! Я сразу начинаю внутренне этому сопротивляться.

Когда‑то давно одна девушка, которую я очень сильно любил, сказала в шутку: «Куда ты от меня денешься». Я «делся» ровно через неделю, несмотря на всю свою любовь. Потому что моя кровь вскипела, глаза налились кровью, и внутри все перевернулось. Тут уже не до любви.

Во‑вторых, интерес. Я чрезвычайно быстро насыщаюсь. Мне должно быть интересно всегда, постоянно и все время. Девушка должна расти каждый день, как и я, каждый день делиться со мной чем‑то новым, как и я с ней. Иначе мне станет скучно через неделю.

В‑третьих, секс. Он, конечно, должен быть безумным. Никаких бутербродов. Но несмотря на все свои эпатажные выходки в интернете и в реальной жизни, я всегда считал, что любовь и секс – это что‑то трепетное, возвышенное и очень‑очень‑очень личное.