Возможно, они ожидали, что за трое суток в Кущевке я успел спланировать операцию по собственному освобождению с перестрелкой, поддержкой авиации НАТО и прочими блокбастерными штуками.

Убедившись, что я «веду себя прилично», ребята из конвоя немного оттаяли, сняли с меня наручники, разрешили выпить вина. Стало немного комфортнее.

В Архангельск прилетели уже поздно вечером и сразу же поехали в ИВС на Белую Гору, где, прежде чем водворить в камеру, меня подвергли унизительной процедуре досмотра: заставили раздеться и три раза присесть.

Раздеваться – понятно зачем, а вот зачем приседать три раза, сразу не поймешь, поэтому я спросил. Оказывается, в задний проход можно спрятать телефон, а если присесть три раза, тайный груз непременно вывалится.

В Архангельске ИВС на порядок лучше, чем в Кущевке.

Во‑первых, здесь есть мегасканер для снятия отпечатков. А в Кущевке все по старинке – мажут руки чернилами и «катают», потом несколько дней не можешь оттереться.

Во‑вторых, сотрудники более приятные, не хамят, не ругаются, не устраивают по утрам и вечерам шмон (это когда всех выгоняют из камеры и роются в поисках клада, переворачивая все вверх дном).

И в‑третьих, в Архангельском ИВС есть свет и тепло. В камере три спальных места и пол с подогревом. Носки постираешь, положишь на пол, они моментально высыхают.

Правда, стены покрыты слоем какого‑то пупырчатого цемента, и если случайно запнешься и стукнешься головой, то сдерешь всю кожу, как наждачкой. А еще в этих пупырышках накопились тонны пыли.

Говорят, что скоро все ИВС должны переделать по каким‑то европейским стандартам. Но сделают или нет – лучше бы об этом никогда не узнать.

Мой сосед – обычный работяга, простой, как три копейки. История у него веселая.

– Меня Олег зовут. А тебя?

– Приятно познакомиться, меня Иван.

– Взаимно. Извини, что разбудил.

– Да все нормально, я уже выспался за два дня тут. Чай?

– Давай!

Налили чай и продолжили беседу.

– Как сюда занесло?

– Выпивали у знакомой девушки. Спиртное закончилось, пошли по домам. А утром меня и забрали.

– что случилось?

– Говорят, что ее обокрали.

– А ты тут при чем?

– Она заявление написала на меня и на друга.

– А украли‑то что?

– Не знаю.

Поскольку за день я налетался до одури, я практически моментально снова впал в спячку.

Утром меня погрузили на «уазик» вместе с несколькими вонючими бичами и парочкой молодых людей, на чьих лицах было написано, что попали они сюда случайно, по недоразумению украв из библиотеки книгу по маркетингу в социальных сетях.

Ехали долго, так как всех везли по разным адресам.

Меня, как выяснилось, привезли к следователю Елизавете. Она оказалась очень приятной и милой девушкой и сразу предложила мне согласиться со всем, что написано в уголовном деле, и сесть лет на пять‑десять.

Предложение прозвучало весьма заманчиво, но я решил так сразу не соглашаться.

Елизавета немного расстроилась, сказала, что в этом случае я должен подумать об адвокате, и ушла, предварительно разрешив мне позвонить родителям.

На том конце провода папа рассказал, что сутки назад ему позвонил мой друг Юний Давыдов со словами: «Вам наверняка понадобятся деньги на адвоката, у меня есть триста тысяч – возьмите. Если будет возможность, отдадите позже. А не будет – и ладно».

Я был растроган чуть ли не до слез!

Тем временем мне выдали сухой паек – это такая большая коробка с едой.

Я поел, походил кругами, замерз, лег спать.

Проснулся, поел, походил кругами, замерз и снова лег спать. Делать было совершенно нечего.

Через три часа появился мой адвокат. Ее звали Ольга. Мы познакомились, я рассказал вкратце свою историю, и меня опять отвезли в ИВС, где меня встретил радостный Иван, который наконец‑то понял, что случилось.

– Слышь? Разобрались! Отпустят меня вот‑вот.

– Клево! Рассказывай.

– Мы когда ушли, дверь‑то не закрыли. А к ней пришла соседка, будила‑будила Машку, и ничего не вышло. Машка так напилась, что вообще ничего не слышала! А они с соседкой, оказывается, накануне договорились, что Машка даст ей сапоги на свиданку сходить. Ну, та и взяла ее сапоги, и ушла!

– Ну?

– Ну, Машка утром проснулась, увидела, что сапог нет, решила, будто мы их украли.

– И что, из‑за сапог пошла в милицию?

– Да! И накатала заяву.

– И что дальше?

– Подруга через два дня пришла и принесла сапоги, а Машка вообще не помнила, что они о чем‑то таком договаривались.

– Маразм какой‑то! Зачем человека вести в ИВС из‑за сапог, которые стоят тысячу, ну, максимум две тысячи рублей?

– Не знаю. Тем более что у меня есть прописка, постоянная работа, жена, ребенок маленький.

Зачем он при наличии жены, ребенка, работы и прописки пошел бухать к Машке, я выяснять не стал. Разобрались, и ладно!