– По дереву врезал, – Шереметев тяжело вздохнул. – Сам не понимаю, что нашло… Но, когда японцы нас чуть не разбили, так обидно стало. Мы же столько готовились… Столько солдат хороших погибло… А могло еще больше!

– И что вы решили в итоге? – я внимательно смотрел на Степана Сергеевича.

– Знаете? – Шереметев потер голову. – Я тут подумал: раньше ведь, до вашего появления, я как-то жил. Вставал каждое утро, отчеты писал, даже водил солдат в бой – и не знал проблем. Был уверен, что один человек все равно ничего не изменит, даже если что-то казалось неправильным… Но потом пришли вы и все сломали! Мы ведь теперь не кто-то там, а 1-я штурмовая! Мы – лучшие, на нас корпус смотрит, армия, мы просто не имеем права проигрывать, а я… Я чуть до этого не довел! Да какое не довел! Проиграли мы тому японскому генералу! И как мне теперь людям в глаза смотреть? Вам? Своим офицерам? Солдатам?

– И что вы думаете, когда сейчас смотрите на меня?

– Ничего не думаю, просто стыдно так, что удавиться хочется!

– Но дозоры вы выставили?

– Конечно.

– Проверили, что припасы и снаряды на завтра прибудут в достаточном количестве?

– Так точно, – Шереметев с каждым ответом все больше и больше приходил в себя. – Железные дороги тоже заранее разметили, так что сейчас рабочие могут тянуть их даже в темноте.

– И чего вы хотите теперь больше всего на свете?

– Победить, – Шереметев сам не понял, как это слово будто само по себе вырвалось наружу.

– Вот и хорошо, – я улыбнулся. – Тогда последний вопрос… Вот мы, я и вы, Степан Сергеевич, вчера чуть не потеряли ваш фланг. Вы при этом на меня зла не держите, сражаться вон готовитесь, и мозги сосредоточены на самом главном. Так вот почему же вы тогда о своих солдатах так плохо думаете?

– Что?! – Шереметев растерялся.

– Почему вы считаете, что они, как вы сами, не готовятся к новому бою, не жаждут победы, а только и думают, как бы вас овиноватить?

– Я… Кажется, я понимаю.

– Тогда можно теперь и о деле. Японцы в сложном положении после нашего прорыва на левом фланге, но так просто точно не сдадутся и попытаются выправить положение.

– У нас!

– Точно. На вашем участке у них самое удачное положение, самый успешный генерал и достаточно артиллерии, поэтому если они где и ударят завтра, то именно здесь.

– И мы их сдержим!

– Нам нужно не сдержать, а победить.

– Тогда… Возможно… – Шереметеву было неприятно и неудобно это говорить, но он наступил на горло своей гордыне. – Мне бы пригодилось на передовой несколько батальонов Павла Анастасовича, они в обороне лучше держатся. А я несколько своих мог бы, наоборот, перебросить к нему. Там ведь враг тоже окопается, а мы… Мы ведь тоже не зря по шестнадцать часов в день учились штурмовать чужие окопы.

– К трем часам ночи должны будут закончить дорогу до новых позиций на левом фланге, – кивнул я. – К этому моменту полковник Лосьев точно посчитает, сколько именно солдат мы можем позволить себе перекинуть. Так что будьте готовы.

– Есть, – Шереметев усмехнулся, и на этот раз в его улыбке не было ни капли сожаления. Только предвкушение, надежда и жажда крови.

Я попрощался со Степаном Сергеевичем, забрался обратно в штабную двуколку и отправился дальше. В голове крутились мысли, что разговор прошел совсем не так, как я задумывал. Хотел ведь рассказать про то, что за одного битого двух небитых дают, но только увидел Шереметева, и как-то сразу стало понятно, что красивые хлесткие фразы – это последнее, что ему сейчас нужно. Вот и вышло все проще, грубее, но… правильнее. Главное, что полковник сейчас готов к бою, а насчет того, сделало ли его поражение сильнее и мудрее или же сломало, узнаю уже только завтра.

Добравшись до позиций 2-й дивизии Мелехова, я сразу ощутил совсем другую атмосферу. Здесь солдаты победили, и это чувствовалось во всем. В песнях, что тихо звучали у костров в тылу, во взглядах, которыми люди вокруг смотрели друг на друга и на меня, в словах, которыми они вспоминали прошедший день.

– У нас в отделении только двое раненых, – я слушал гуляющие эхом разговоры.

– У нас только один. Снайперы хорошо поработали!

– Наши тоже! У нас на участке было аж три японских пулемета, так они каждый успели снять до того, как нас накрыли.

– У нас только один был, но выглядело жутко. Весь обложен мешками с песком. Сбоку, сверху… Не знаю, как бы мы до него добирались, если бы не снайперы.

– Да! Этим что такое укрытие, что враг бы во весь рост стоял – есть куда попасть, точно попадут.

– Все-таки хорошо генерал придумал, что на несколько пятерок всегда есть пара прикрытия. Если бы не они, даже не знаю, что бы мы делали.

– Гранаты бы бросали, как в отряде капитана Сомова. Вы не слышали? У них сразу две группы снайперов посекло из пушек – враг будто знал, куда бить!